Иногда, перед самым моим пробуждением, красавчик Джо Веласкес успевает превратиться в желтоглазого оборотня дядю Марселя.
Руслан приезжает через три недели. Один.
Они переговариваются с Шамилем в гостиной, а я мечусь по кухне, соображая, что бы такое приготовить. Как хорошо, что как раз сегодня привезли свежее мясо!
На скорую руку мариную баранину, шепотом жалуясь подмигивающему огоньками электрогрилю: как плохо, что они не предупредили меня заранее!
Шамиль приходит за кофе и, забирая поднос с тремя чашками – одна из них для него, с крепким и жутко сладким чаем, – кивает мне на выход.
Окинув взглядом кухню: так, все на месте, все готовится, можно отлучиться, – я ступаю в гостиную.
– Как дела? – равнодушно спрашивает Руслан.
– Нормально, – так же равнодушно отвечаю я, опускаясь в кресло.
Шамиль пьет свой чай, стоя у окна и в кои-то веки повернувшись ко мне спиной.
Я стараюсь ни на кого не смотреть, однако каким-то образом замечаю, что Руслан выглядит усталым. Под серыми глазами залегли тени, на щеках и подбородке – как минимум недельная щетина.
Она ему идет. А усталый вид – нет. И девичий ободок в волосах – снова белый, но теперь другой формы – тоже нет.
После ужина – который, кстати, проходит в гробовой тишине – Руслан отпирает кабинет, и я иду туда прибираться.
Шамиль остается внизу. Я задаю пылесосу программу, а Руслан подходит к окну и, подняв до предела раму, усаживается на подоконник.
– Я там еще не протерла, – замечаю я.
– Потом протрешь.
– Давай я лучше оттуда начну? – Наступаю с пушистой рукавицей-пылесборником.
Руслан неохотно сползает с подоконника, я прохожу мимо, и внезапно его рука ложится мне на плечо.
– Лена.
– Что? – Я в испуге разворачиваюсь, но Руслан не убирает руку.
– У тебя точно все хорошо?
– Да, – киваю я.
– Шамиль сказал, ты опять не спишь по ночам.
– Это просто бессонница. Нервы. Ничего такого.
Руслан медлит, и я поднимаю на него глаза. В ответном взгляде – то ли все так же усталость, то ли просто грусть.
Сердце бухает, как безумное. Меня бросает в жар. Хочется прижаться к нему, обнять за шею…
Под его пристальным взглядом я заливаюсь краской.
Под его рукой – у меня, кажется, вот-вот подогнутся колени.
Он отстраняется и отходит к столу.
Я принимаюсь с усердием протирать подоконник. Пальцы дрожат, и я заставляю себя двигаться медленнее, сосредоточиться на работе.
Вдох, задержка дыхания, длинный выдох через нос.
На ночь Шамиль, как всегда, ставит дом на сигнализацию, и мы все расходимся по своим комнатам.
Я предсказуемо не могу уснуть. Провертевшись в постели до половины третьего, отправляюсь на кухню пить мятный чай.
И не дыша застываю на середине лестницы: из кухни в коридор падает яркий прямоугольник света. И доносится голос. Это говорит по телефону Руслан.
– Эля, это беспредметный разговор, я своего решения не изменю… Жалуйся, кому хочешь… Нет, будет так, как я сказал… Не знаю… У меня много работы, но если ты так хочешь – приезжай.
Я больше не хочу идти на кухню, не хочу мятного чая, не хочу ничего. И потому тихонько поднимаюсь обратно, где сталкиваюсь с вездесущим Шамилем.
Молча огибаю его, возвышающегося на верхней ступеньке, и ухожу к себе.
В голове бьется странная фраза: «Бежал от волка, попал на медведя».
По-моему, это что-то из детской книжки…
Теть Луиза, когда была в хорошем настроении и еще не приступала к своему вечернему ритуалу, почитывала нам с Руськой сказки.
Поскорее бы он сделал мне документы!
Я сразу же уеду и начну еще одну новую жизнь.
И мы с Русланом больше никогда, никогда не увидимся! Никогда!
Его невеста Эльвира прикатывает на следующий день.
Я успеваю постелить в хозяйской спальне свежее белье, разложить полотенца, заново отпылесосить покрывала, занавеси и ковры.