И вокруг, снаружи, как будто тоже звенело – в воздухе, тихо-тихо, как бывает в жаркий-жаркий безветренный день.
Джо вытянул руки в перчатках перед собой, показывая пустые ладони какому-то человеку.
Который направлял на него самый настоящий пистолет.
Словно все мы попали в самое настоящее кино.
– Дениска! – позвал этот человек по-русски. – Встать можешь? Чего расселась, дура?! Помоги ему!
Он обращался ко мне. Я отползла подальше от Джо, поднялась, еще раз утерла кровь из носа – и наконец увидела Дениску.
Это он обидел меня в «Эль Кадехо», а я обругала его в ответ.
Он искал меня, все искали его, а нашел нас обоих – Джо.
«…этот их отморозок Веласкес»...
Джо бил его по макушке кирпичом, а теперь малолетний Дениска, сгорбившись, сидит на земле и держится обеими руками за голову.
Волосы у него больше не светлые – они кажутся черными.
И все это – на его голове, на руках, на асфальте рядом – кровь, струящаяся из ран.
Я поползла в его сторону, а потом поднялась – и меня вырвало.
– Давай быстрее, овца ты гребаная! – прикрикнул человек с пистолетом, отступая.
И тут, когда свет фонаря на пару секунд осветил его лицо, я узнала парня с татуированной шеей и белым девичьим ободком в волосах. Они с Дениской были в кафе за одним столом.
– Помоги ему сесть в машину!
Чувствуя прилив непонятно откуда взявшихся сил, я наклонилась над Дениской и тронула его за плечо.
– Вставай. – Мой голос стал сиплым, и ужасно болело горло. И шея – в тех местах, куда пришлись пальцы Джо.
Кстати, он снова смеялся.
– Эй, Эленита! Это твои новые друзья?
– Вставай, – прохрипела я громче. И потянула Дениску за рукав кожаной куртки.
С грехом пополам он сумел встать на ноги и заковылял, с каждым шагом наваливаясь на меня все тяжелее.
– Где машина? – спросила я. – Куда идти?
– Туда. – Он попытался указать рукой, потерял равновесие, и мы чуть не упали.
Все его лицо, куртка, светлая футболка под ней были густо залиты кровью.
Разбитая голова – это очень опасно.
ОЧМТ – открытая черепно-мозговая травма.
При таком кровотечении у Дениски вскоре начнет путаться сознание, а дальше он впадет в кому и может умереть.
Как только что, прямо на моих глазах, умер дядюшка Теофило.
Меня снова затошнило, но я отчаянным усилием заставила себя проглотить подступивший к горлу комок и сосредоточилась на текущих действиях.
Вдох, задержка дыхания, длинный выдох через нос.
Только глаза закрывать нельзя – упадем оба. И выдыхать приходится через рот, а не хлюпать разбитым носом.
– Где ключи? Где ключи?
Мы качались у дверцы длинного серебристого автомобиля – низкого, будто припавшего к асфальту перед прыжком, и Дениска мычал что-то неразборчивое мне в ответ.
Я неловко оглянулась.
Парень с пистолетом в вытянутой руке, не оборачиваясь, отступал в нашу сторону, держа Джо под прицелом.
– Где ключи от машины? – попыталась крикнуть я. Но помятое горло свело судорогой, и я закашлялась.
– Эленита! – подал голос Джо. – Иди ко мне!
И рассмеялся лающим смехом.
Дениска сделал движение рукой, однако промахнулся мимо ручки. Тогда за нее взялась я – и дверца открылась.
Оказалось, машина не была заперта. На приборной панели горели огоньки – должно быть, ключ уже вставили в зажигание.
– Денис, Денис, подожди, лучше назад.
Я каким-то образом ухитрилась в два счета запихать на заднее сиденье и тяжеленного Дениску, и его длинные заплетающиеся ноги.
Его кровь смешивалась с моей.
– В машину сядь! – рыкнул парень с пистолетом.
Я, как смогла быстро, обежала автомобиль, нырнула внутрь. От резких движений закружилась голова.
Грохнул еще один выстрел. Где-то неподалеку заорала автомобильная сигнализация.