- Пока.
- Э, Сань, погоди. Ты это… ты приятеля своего возьми, я на него посмотреть хочу.
- Ладно, - ответил Сударь, - возьму.
Разбудив Читу, он сказал:
- Мы с тобой сегодня в одно место пойдем. Познакомлю тебя с человеком. Он хитрый, как змея, так что ты не вздумай ему сказать про того шмака, который с нами был в кассе.
- Про кого?
- Ну, про того парня, которого я взял в кассу. Про мальчишку этого…
- А что такого?
- А то, что водку жрать нельзя перед делом! Хорошо, если он смылся, а ну как его поймали? Начнут мотать… А вдруг мы с тобой что-нибудь ляпнули ему? Я вроде ничего не говорил, а ты ведь трепач, особенно когда банку примешь.
- Я молчал.
- Ты и молча умеешь трепаться.
- Сам больно хороший.
Сударь легонько стукнул Читу по щеке и вздохнул.
- Вставай, - сказал он, - пойдем жрать. У меня с похмелюги башка трещит.
- Куда? В «Москву»?
Сударь подумал с минуту, а потом ответил:
- Не-е. Я в центр не хожу. Там народу много. Поехали в Парк культуры. Чайки летают, мамаши одинокие с деточками прогуливаются.
- В парк - так в парк…
- Слышь, а Надька с тобой в кабак пошла, мне ногу жала, а уехала с тем парнем.
- С каким?
- Ну, с черным с этим, который ее танцевать клеил…
- Она одна ушла.
- Киря… Он ее за углом в такси ждал.
- Точно?
- Точно.
- Вот паскуда…
- То-то и оно…
Чита стал одеваться. Он натянул носки и майку; прыгая на одной ноге, влез в брюки и только потом, помахав руками, что заменяло ему зарядку, сказал:
- Зараза. Меньше чем за ящик коньяку не прощу.
- Я б за чекушку простил, - сказал Сударь, - она ж проститутка. Скучно. Все заранее известно - как расписание поездов. Лично я влюбиться хочу. В девственницу. И чтоб любовь была - со слезами, с ревностью, чтоб пострадать можно было… А Надька твоя как животное…
- Не обижай мою подругу. У нее комната с видом на Пушкинскую площадь. А девственницы твои с родителями живут, им родители шмон учиняют, давят авторитетом… Я пистолет возьму, ладно?
- Это зачем?
- К Надьке съездим.
- Расстрелять хочешь?
- Ага. Приведу в исполнение.
- Ладно, пошли. Наган не бери, заметят - шухер будет. А Надьку лучше душить, у ней шея толстая, под пальцем будет ерзать…
Снова ходят
Теперь Садчиков, подменивший Рослякова, который уехал на другое задание, шел вместе с Ленькой, а Костенко с оперативником фланировали параллельно с ними, только по другой стороне улицы. Они по очереди закусывали в столовой на углу проезда МХАТа и улицы Горького, а потом снова выходили в жаркий шум и бродили от проспекта Маркса до площади Маяковского.
Садчиков сказал:
- Обидно, Лень, мы с т-тобой бандитов ищем на таких хороших улицах. Одни названия чего с-стоят. Как ты думаешь, что формирует у нас бандитов?
- Не знаю.
- А ты п-подумай…
- Я думал…
- Водка, Л-леня… Пить не умеешь - глотай кефир. Ненавижу пьяниц.
- Это вы всё про меня? - спросил Ленька.
- Отчасти, - улыбнулся Садчиков, - но ты еще н-начинающий алкаш.
- У меня начало оказалось концом.
- Как на торжественно-траурном заседании излагаешь, - снова улыбнулся Садчиков, - ты проще г-говори, это с-сближает. Мы ж с тобой условились… Проще из-злагай…
- Так я ж просто и говорю. В жизни больше водки не выпью.
- Ну, зароков вслух не давай, не н-надо. Ты про себя больше ст-тарайся. Вслух - все легко. У нас одного товарища в управлении прорабатывали на с-собрании. За дело, правильно прорабатывали. А он потом вышел на трибуну - и айда себя помоями обливать. «Я, говорит, и т-такой и с-сякой, я и негодяй, я и слепец…» А потом - фьюить! «Все, говорит, о-осознал, все понял и вас, говорит, благодарю». Даже, представь себе, хлопать ему н-начали. А по-моему, он подонок. Если б он выш-шел на трибуну и минуты две просто-напросто помолчал и в глаза людям посмотрел, - куда как п-правдивей это все было бы, честное слово.
Садчиков легонько подтолкнул Леньку в бок и показал ему глазами на парня, шедшего им навстречу. У парня был шрамик на лбу и половину лица занимали большие зеркальные очки.
- Нет, - сразу же ответил Ленька, - не он.
- Тише, - поморщился Садчиков, - г-головой качни, и достаточно.
Он отошел на самый край тротуара, вытянул руку по направлению к витрине магазина, мимо которой шел парень в очках, и сказал Леньке: