Даже в сенях, где Петруха отряхивал свой зипун, было слышно аппетитное хлюпанье деревянных ложек и чавканье жующих ртов.
— Ну, старуха, — сказал хозяин жене, — вынимай пироги с рыбой, корми гостей дорогих.
— Уж не взыщите, — поклонилась хозяйка, — пироги-то вчерашние, сегодня не пекла ничегошеньки…
— Где там мой Петька-богомаз? — спросил Лука. — Нужно ему похлёбки и пирогов оставить.
— Разве ж слыхано, чтоб богомазы похлёбку лукову и пироги с рыбой ели? — ухмыльнулся широкоплечий возчик-бородач. — Они этого не едят, мне доподлинно известно.
— Да откуда ты знаешь? — удивился Лука.
— Я с ними, с богомазами, в родстве, — подмигнул бородач. — Ложки да миски расписываю. Ежели богомаза пирогами рыбными накормить — с ним корчи делаются.
И бородач принялся вышаривать в миске остатки.
Петруха чуть не охнул: очень уж ему хотелось похлёбки да пирогов, ведь с утра крошки во рту не было!
А бородач ел да хохотал, был очень доволен своей шуткой. Затем вместе с хозяином и вторым возчиком принялся за пироги.
Лука подумал-подумал и тоже приналёг на еду.
Петруха нарочно вошёл в горницу тогда, когда уже пироги кончились.
Хозяйка, сочувственно вздыхая, дала ему три крутых яйца и ломоть хлеба.
Как бы невзначай, неприметно для других, Петруха смахнул со стола в подол рубахи рыбьи кости — пироговые остатки.
Возчики начали ложиться спать. Поговорили о том, о сём. Вспомнили про «дуплянское чудо», которое по-соловьиному и по-человечьи говорило, заодно и другие не менее чудесные дела не забыли.
Бородач-шутник вышел в конюшню — лошадей посмотреть.
Петруха спросил Луку:
— Дяденька, а кто этот бородатый?
— Наш мужик. Почитай, лет пять вместе ездим, — ответил Лука и усмехнулся. — Ближняя родня — на одном плетне рубахи сушили!
— Я его в монастыре видел, у лекаря, старца Евстафия, — равнодушно произнёс Петруха. — Слышал, хворь у него какая-то странная. Бывает, по ночам бешенство нападает. Избу разносит в беспамятстве.
— Что-то вроде не слыхивал я про такое, — недоверчиво покачал головой второй возчик.
— Мне старец Евстафий сказал, что сия болезнь — хворь тайная, — грустно продолжал Петруха. — Потому — нечистое дело… Бес в нём бродит.
— Господи, господи, господи! — озабоченно заворочался на печке хозяин.
— Как же она, хворь эта бесовская, на него нападает? — встревожилась хозяйка. — Сразу или помалу?
— Нет, не сразу, — ответил Петруха. — Сказывал лекарь Евстафий моему мастеру богомазу, что иной раз даже узнать можно наперёд, когда хворь эта из человека выходить будет.
— Ох, скажи ты нам про это, человек хороший! — испуганно попросила старуха. — Ведь ежели он нам избу-то разнесёт, новой нам не поставить, старые мы…
— Как только начнёт он ночью с себя рыбьи кости обирать да ругаться, — сказал Петруха, — так хватайте его и вяжите. До утра связанный пролежит, а там уж и отойдёт, хворь с него сама соскочит, бес в покое оставит.
— Уж вы помогите нам, родные! — слёзно молвил старик, обращаясь к возчикам. — Мы-то со старухой с ним никак не справимся, с болезным-то…
— Поможем, — ответил Лука. — Отчего не помочь. Потом-то он сам в ножки нам поклонится, когда хворь отойдёт… Господи, какие только напасти не случаются!
— Может, напраслина это всё? — усомнился второй возчик. — Может, оболгал его отец Евстафий?
— Что ты, что ты! — замахал руками старик. — Такие-то слова про святого старца!..
— Чего зря спор заводить, — сказал Петруха, — сегодня авось ночь тихо пройдёт.
— Пусть хворый под печку ляжет, — попросил старик, — мне так будет сподручнее…
Так и сделали: бородачу оставили место возле печки, а Петруху положили рядом.
— Я сплю чутко, — сказал Петруха, — услышу — хворь идёт, разбужу…
Пришёл из конюшни бородач, не замечая настороженных взглядов, разделся, лёг и тотчас же заснул.
Лучина в светце догорела, потлела ещё немного, погасла. Петруха бросил несколько рыбных косточек на лицо спящего бородача.
Тот шевельнулся, засопел.
Петруха кольнул щеку спящего косточкой.
Бородач ойкнул, вскинулся, сел.
— Чёрт, полная борода костей… — сказал он. — Колются, спать невмочь.
На печке встревоженно завозились хозяева.
Бородач снова лёг, подложил поудобнее шапку под голову, начал похрапывать.
— Фу, бесовские штуки! — вдруг вскочил он снова. — Кто тут костей насеял?
— Помогите, люди добрые! — истошно закричал хозяин и свалился с печки прямо на бородача.