В полумраке, под холстом, головки Воеводы и Скомороха доверчиво смотрели на Петруху угольками глаз, и это так веселило его, что даже злой обозный старец казался ему лишь смешной куклой.
«Если бы его в рост вылепить, с животом! Сколько бы на него хлебного мякиша пошло? — весело подумал Петька. — Полвоза, не меньше!»
Лошадь побежала быстрее. Комья от копыт мягко ударялись о сани.
Снег похрустывал под полозьями, как поджаристая корочка на свежем хлебе.
Белицкое кружало
Не всегда вор крадёт, а всегда его берегись.
В Бельцы обоз пришёл незадолго до захода солнца.
— Слава богу, дотемна поспели! — обрадовался Лука.
Порядком продрогшего Петруху бородач и Лука сразу повели в кружало — к куму.
Кружало оказалось заполнено нищими. Оборванные, в лоскутьях, некоторые босиком, они сидели, стояли, лежали.
Кое-кто из нищих спал, некоторые играли в зернь: бросали на пол костяные кубики, раскрашенные в чёрный и белый цвет. Загадывали: какой стороной упадёт? Кто отгадывал, щёлкал проигравшего по лбу.
Длинные столы — простые доски, положенные на колоды, — пустовали: у нищих не было денег, чтобы купить какую-нибудь еду.
Хозяин кружала, кум Луки, мужик с небольшой светлой бородкой и редкими, словно прозрачными, волосами на голове, обрадовался возчикам: наконец пришли настоящие посетители.
Лука показал Петрухе на высокого, в коротком, не по росту, зипуне, мохнатоголового мужчину, который бросал кости.
— Это нищих атаман! — прошептал Лука. — Они ведь артелями ходят. Я его прежде встречал — лютый мужик. Да не тебе их бояться, чего с тебя взять!
Но возчики не успели сесть за стол, как в кружало втиснулся обозный старец.
Петруха спрятался за широкой спиной бородатого возчика.
Старец, как увидел нищих, в лице переменился, молвил вошедшим за ним обозным:
— К вечеру успеем до Засолья доехать. Десять вёрст всего, там и заночуем.
Не обращая внимания на почтительные поклоны хозяина, старец повернул к выходу:
— По возам, мужичьё!
— Зря ты, отче, нас убоялся! — хрипло произнёс атаман нищих. — Мы же не бродяги, а калики перехожие, по святым местам ходим, духовные песни поём.
— Знаю я вас, воры! — ругнулся старец, вылезая в дверь.
— В одежде и пень барин! — засмеялся атаман, подбросил кости в воздух, ловко в одну ладонь поймал их.
— Вот, Петрушка, что получается, — развёл руками Лука. — Поехали, значит.
— Ты, кум, — сказал бородатый возчик хозяину, — парню помоги до Острожца добраться. Наш Петрушка-богомаз не так прост, как кажется: кукольную комедь представлять может. С ним от скуки не заснёшь.
— Присмотри за парнем, кум, — попросил и Лука. — Он к родичам добирается, в Колядец.
Возчики простились, ушли.
Погрустневший Петруха уселся на лавку, возле стола. Уж сколько раз за последние дни ему приходилось терять так счастливо найденных товарищей!
С улицы слышны были ржание лошадей, скрип полозьев, крики возчиков, — обоз уходил.
Солнце ещё не зашло, но в кружале стало темно.
Хозяин поставил на стол зажжённую лучину. Взглянув на печального Петруху, подбодрил парнишку, по голове даже погладил:
— Завтра, Петруша, поутру тебя в Острожец отправлю. Беспременно случится какая-нибудь оказия. Тут место бойкое.
Первое время Петруха сидел неподвижно, наслаждаясь ощущением тепла, всё глубже и глубже проникающего в промёрзшее тело. Потом вынул из-за пазухи головки Скомороха и Воеводы, положил их на липкую доску стола.
Достал слежавшийся мякиш, помял его пальцами — крошится.
Головки кукол уже потрескались, вот-вот развалятся.
Эх, если бы глины достать! Помнится, скоморохи-кукольники всегда лепили кукольные головы из глины. Да ещё раскрашивали их!
Хозяин, почёсывая свою светлую бородёнку, подошёл к Петрухе, почти лёг животом на стол, спросил:
— Сам лепил? Али помогал кто?
— Сам.
— А у меня глинка есть, — сказал хозяин. — Печь намедни обмазывали. Дымила очень, прохудилась чуток.
У Петрухи загорелись глаза:
— Дяденька, родимый, дай глинцы, а?
Подошёл мохнатоголовый атаман нищих, посмотрел на кукольные головы, прохрипел:
— Дай ему, хозяин, глинцы… И кудели поболе. Да клюквы горстку…
Хозяин опасливо покосился на атамана и пошёл в примыкающую к кружалу избу.
Несмотря на угрожающий вид и хриплый голос, атаман оказался разговорчивым и добрым человеком. Он тут же подозвал какого-то старика, выгреб у него из кармана пригоршню мелких, как крупка, разноцветных камешков.