«А зачем мне теперь Острожец? — подумал Петруха, собираясь с мыслями. — Зачем мне в Колядец? Что я скажу боярину? Выкуп, мол, сгинул, отпустите, Христа ради, дедов на волю? А как я Потихоне, Рыжему, Греку в глаза взгляну? Не уберёг выкупа, долга и слова своего не исполнил… Зачем мне в Острожец? Назад надо, искать ватагу… Потихоня что-нибудь придумает… найдёт выход…»
И Петруха, больше уже ни о чём не думая (только свидеться бы скорее с ватагой, поделиться горем!), закинул ноги через сани и выпрыгнул на дорогу.
Возница услышал шум прыжка, обернулся, крикнул «стой!» и натянул вожжи.
Лошадь послушно стала.
Петруха побежал назад, к виднеющимся вдали дымкам села Бельцы.
Скинув овчинный тулуп, возница быстро догнал Петруху и схватил его в охапку.
— Тю, скаженный! Куда побёг? — удивлённо произнёс мужик. — Вот довезу тебя до Острожца — там на все четыре стороны беги… Ты ж ещё не в себе, малец! Даже про куклы свои забыл… Эх, горемыка!..
Петруха как-то сразу вдруг ослаб, покорно пошёл к саням.
На этот раз возница усадил его рядом с собой.
Лошадь потрусила по сверкающей на солнце снежной дороге.
Щурясь от искрящегося снега, возница сказал:
— Бедняку, Петрушка, в отчаянье быть не след. Как ни плохо, всегда может ещё хуже быть. Беды не бойся, пусть она тебя боится. Про огород на голом камне побасенку слыхивал? Во время потопа это было. Ну, потоп, половодье весеннее, залило всё окрест. Остался сухим на всю округу один камень. И на том камне спаслись барин с мужиком. Ни крохи при них хлебной, ни зерна крупяного. Ложись да помирай! Барин так и сделал — подождал, подождал, подмоги нету, он и ноги протянул. А мужик, тот соображать стал, что к чему. Потоп неизвестно когда кончится, а пить-есть надобно. Камень, конечно, голый, но и в деревне не слаще жилось — есть там тоже было нечего, а хозяев — не счесть. А тут, на камне, мужик сам себе боярин — что пожелает, то и сотворит. Ну, сколько ещё потоп был, доподлинно неизвестно, только осенью приплывает к голому камню струг. В том стругу сидят цари, бояре, воеводы — все, кто жив остался. Смотрят: на голом камне стоит избушка, вокруг избушки огород, а мужик лежит на печке да песенки поёт. Подивилися цари, бояре да воеводы, спрашивают: «Как ты, мужичок, на голом камне жив остался и даже хозяйством обзавёлся? Ведь у тебя ничего не было, даже боярин твой с голоду помер!» Мужик им отвечает: «У барина, верно, ничего с собой не было. А у меня всё при себе: руки, ноги да голова». Вот, Петрушу и смекай: у тебя, малец, всё при себе. Бедняк силён выдумкой. Кабы не смётка мужичья — не прожить нам никому нипочём. А так — голый камень и тот нам послужить может.
Лошадь разошлась, бежала во всю прыть.
«Бедняк силён выдумкой, — повторил про себя Петруха, — смёткой мужицкой, смекалкой…»
И лихая мысль обожгла вдруг голову: неужели скоморошьей выдумки не хватит на то, чтоб с боярином Безобразовым справиться? С деньгами, конечно, оно было бы легче, да ведь, с одной стороны, деньги дело наживное. А с другой — можно и без них попытаться дедов выручить! Ведь сейчас от него, Петрухи, зависит жизнь пленных скоморохов! От него одного! И он должен освободить их во что бы то ни стало! Только тогда он сможет смело смотреть в глаза друзьям!..
Возница, который время от времени испытующе поглядывал на Петруху, заметил, что глаза парня повеселели. Только небольшой синяк — закус, темневший на нижней, ещё по-мальчишески припухлой губе, напоминал о случившемся.
Старый знакомец
Веселее скомороха друга не сыщешь.
Невеликие стены города Острожца были грязного цвета, во многих местах покрыты оледеневшим снегом. Купола церкви тускло сверкали на солнце. Избы посада, разбросанные там и тут, напоминали стаю собак, выбежавших из городских ворот.
Окружающие посад надолбы — деревянные столбы — тесно, в два ряда, притороченные друг к другу, местами были разрушены.
Сани миновали надолбы, посадские постройки и по мосткам через заваленный снегом ров въехали в городские ворота.
Низенькие курные избы с чёрными деревянными кровлями, виднеющимися сквозь проталины на крышах, набегали со всех сторон на Петруху, словно хотели сжать его, раздавить, — такой показалась ему городская улица после сверкающего простора полей.
На ночлег возчик и Петруха остановились в сарае, таком широком, словно его кто-то ударил по крыше и расплющил.
Ранним утром возчик простился с Петрухой:
— Не забывай, малец, про голый камень! Помни — всё при тебе!