Они хотели, чтобы я колдовала по приказу? Может, я и могла. Нужно ведь лишь спеть.
Но какую песню? Сейчас я слышала только треск огня и тиканье часов.
Снять камень.
Так сработало в тот раз, да? Я схватилась за камень, он отразил огонь, пылая красным. Помоги мне. Дай магию, что удивит их.
И я сняла камень.
Холод окутал меня, а комнату заполнила музыка. Но ноты были тихими, едва различимыми, как было и в библиотеке дома Рейвендон. Я не могла выделить песню, только пару нот, что быстро угасали, хоть я и прислушивалась.
В темноте комнаты часы отсчитывали секунды.
Я подняла голову и посмотрела на два лица, повернутых ко мне, одно было полно скепсиса, другое пылало верой.
- Мы не просим ничего сильного, пойми, - сказал Пенебригг с теплой улыбкой. – Покажи что-то маленькое, но убедительное.
Я беспомощно смотрела на него.
- Не могу.
Он посерьезнел, в его глазах появилась доля недоверия Ната.
- Не можешь? Или не будешь?
Понимая, что выгляжу я жалко, я объяснила проблему:
- Я не знаю ничего о Певчих. Да, я такая. Но я узнала об этом только сегодня.
Нат вскинул брови.
Пенебригг почесал бороду, словно не знал, что сказать.
- Расскажи подробнее.
Я вкратце описала свою историю. Рассказ звучал куда фантастичнее, чем это казалось в момент этих событий, и я снова заметила недоверие Ната.
Пенебригг слушал меня внимательно.
- И ты семь лет назад оказалась на том острове? – сказал он. – Это имеет смысл.
А когда я рассказала, как песня пришла ко мне, и нас забрал ветер, он воскликнул:
- Невероятно!
Когда я закончила рассказ, стояла тишина. Пенебригг натирал очки краем рукава, а потом он вернул их на нос с вздохом.
- Я бы зуб отдал, чтобы увидеть такую магию. Но ты не видела своего опекуна, когда прибыла? Не знаешь, как ее найти?
Я покачала головой.
- А вы?
- Нет. Я изобретатель, магии во мне нет. Может, получится найти ее обычным способом, если осторожно поспрашивать…
- Хватит, - вмешался Нат. – Вы ее не слышите? Вы попросили ее показать нам силу, вместо этого она сочинила дикую историю. Это не похоже на Певчую. Это похоже на шпионку.
Пенебригг скрестил руки на груди.
- Какое первое правило науки, Нат?
С явной неохотой Нат ответил:
- Держать разум открытым.
Пенебригг кивнул.
- Нельзя быстро делать выводы. Я так не делаю. Многое в истории Люси звучит правдоподобно, но стоит собрать больше материала, - он повернулся ко мне. – Ты знаешь что-то о своем рубине?
- Нет. Но когда я ношу его, сложно слышать музыку.
- Можно рассмотреть его ближе?
Я замешкалась. Было странно сидеть без камня на шее, и я не представляла, как плохо будет, если я отдам его кому-то.
- Можешь не отдавать, - добавил он. – Просто поднеси к свету, чтобы я его разглядел. Я не буду его трогать, обещаю.
Я подняла рубин, Пенебригг встал со стула и зажег свечу от огня. Он поднес ее и посмотрел на камень.
- Ага, вот так. А теперь поверни, нет, погоди, - он прищурился. – Замечательно. Жаль, что ты потеряла письмо матери! Понадеемся, что его не найдут, или что Скаргрейв не сможет его прочитать.
- Ничего нельзя сделать? – спросила я.
- С письмом? Пока – нет. Но я могу предложить другую проверку для Певчей. Хочешь продолжить?
- Да, - если так я получу их помощь в поиске Норри, я это сделаю.
- Ты не слишком устала?
- Нет, - я была бодрой, несмотря на комнату, полную дыма и полумрака.
- Хорошо. А теперь возьми камень в руку. Нет, не так. Не в кулак. Пусть просто лежит на ладони.
Было сложно слушаться Пенебригга, разжать пальцы и позволить рубину лежать открыто. Кулон всегда был скрыт, и я хотела уберечь талисман вдали от чужих глаз. Я заерзала, заставляя ладонь оставаться открытой.
- Не двигайся, - приказал Пенебригг. – А я попробую его забрать.
Мои пальцы сомкнулись поверх рубина сами по себе.
- Но он мой!
- Если это магия, и он твой, то никто не сможет его у тебя забрать. Нат попытался, помнишь? И не смог.
Никто не сможет забрать у меня камень. Я с любопытством раскрыла ладонь, показывая рубин.
Пенебригг потянулся к нему, но как только его рука коснулась камня, свирепая музыка зазвенела в ушах. Пенебригг отдернул руку, лицо его побледнело.
Нат вскочил со стула.
- Что ты с ним сделала?
- Спокойно, Нат, - Пенебригг прижал к груди пальцы. – Она ничего не сделала. Это камень.
Нат опустился рядом с ним с тревогой.
- Больно?
- Терпимо.
- Я попробую.