- Нет, Нат. Не советую. Не когда…
Но пока Пенебригг говорил, пальцы Ната сжались на камне. Свирепые ноты снова зазвенели в моих ушах, в этот раз яростнее. Нат закричал, его рука взлетела.
- Ах, - сказал Пенебригг. – Что ты ощутил?
- Ничего, пока не попытался коснуться, - Нат звучал потрясенно. – А потом мои пальцы словно сжали раскаленные клещи.
- Как и у меня, - сказал Пенебригг. – А в тот раз ты что-то ощутил?
- Когда потянулся за кулоном? – Нат задумался. – Укол был, да. Но не такая боль.
- Но ты трогал только цепочку, а не сам камень. Ты и близко к камню не был, - Пенебригг кивнул мне. – А ты? Что в этот момент ощутила ты?
- Ничего, кроме…
- Да?
- Я услышала музыку. Быструю и злую, - я не добавила, что от этого у меня было странное чувство, словно я разделяюсь на двух Люси, одна была в ужасе от боли других, а вторая радовалась их поражению. Это длилось лишь миг, но все равно пугало.
- Как я и думал, - сказал Пенебригг.
- Что это значит? – спросила я.
Пенебригг сдвинул очки с края носа.
- Помни, что я знаю мало о Певчих. Как и все нынче. Но в старых историях говорилось, что Певчим их мамы давали волшебные камни. И если кто-то попытается забрать камень, он ощутит обжигающую боль, - он серьезно посмотрел на меня. – Говорили даже «боль от огня».
- Но в истории камни были простыми, - сказал Нат.
- До этого дня мой был простым, - сказала я.
- Но теперь это рубин. О таких камнях я истории не слышал.
- Как и я, - сказал Пенебригг. – Но как-то я видел манускрипт о Певчей, чей камень был невероятно красивой жемчужиной. Так что и такое возможно. Как еще объяснить то, что мы видели сегодня?
- Никак, - признал Нат.
Радуясь, что я себя доказала, я задала самый важный вопрос:
- Вы поможете мне найти Норри?
- Конечно, - сказал Пенебригг. – Мы сделаем все, что сможем.
Страх за Норри не угас, но теперь я выносила его лучше, ведь знала, что я не одна. Я надела кулон на шею и спрятала камень под одежду.
Пока моя голова была склонена, Нат тихо сказал:
- Значит, среди нас есть Певчая.
Радуясь, что он поверил, я подняла голову и улыбнулась. Но тут же поняла, что он говорит с Пенебриггом, а не со мной. А следующие его слова стерли мою улыбку.
- Певчая, но не знающая о магии, - он разочарованно покачал головой. – Это не помощь, сэр. Это опасность для всех нас.
Я? Опасность? Горячие слова вертелись на языке, но я не успела заговорить, Пенебригг выступил в мою защиту.
- Терпение, мой друг, - сказал он. – После стольких лет тьмы появилась Певчая, и она попала к нам на порог, невредимой попала в этот дом. Как по мне, это чудо. А если одно чудо уже произошло, кто сказал, что не могут произойти и другие?
Я едва успела подумать, о каких чудесах он говорит, когда он склонился и похлопал меня по руке.
- Дорогуша, - сказал он, - я верю, что ты спасешь всех нас.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
ОПУСТОШЕНИЕ
- Спасти? – я с тревогой посмотрела на Пенебригга. – Не понимаю. Я думала, это меня нужно спасать… и Норри.
- Мы тебе с этим поможем, не бойся, - сказал Пенебригг.
- Конечно, - нетерпеливо сказал Нат. – Но на кону больше, чем просто ты, сама знаешь.
Я посмотрела на него, а потом на Пенебригга.
- В том-то и дело, что я ничего не знаю.
- Неудивительно, в таких обстоятельствах, - Пенебригг спустил очки на кончик носа. – Может, стоит начать с этого. Что ты знаешь о Певчих?
Я покачала головой.
- Почти ничего.
- Тогда я расскажу то, что мы знаем. А это тоже немного, - Пенебригг вздохнул и вернул очки на место. – Согласно старых сказок, стена между миром смертных и королевством фейри сильная, ее никак не пересечь. Но когда-то давно, когда пересечь стену было проще, несколько женщин-фейри вышли замуж за смертных мужчин и родили им детей. Так женщины потеряли свою силу. Слабые и хрупкие, они редко жили долго. Но их кровь осталась в их дочерях и дочерях их дочерей. Их голоса были магией, и они могли песней создавать странные вещи.
- Они были Певчими? – догадалась я.
- Да. Так мы их называем сейчас, - сказал Пенебригг. – Старым французским названием для них было «enchanteresse». А это слово уходит корнями в эпоху римлян. Нат?
- «Incantare», - заговорил Нат, словно привык выдавать латинские глаголы по команде. – «Cantare» - значит «петь», а in» - означает «в» или «против».
- В общем, призывать что-то песней, - сказал Пенебригг. – Или, если пожелаешь, песней воплощать то, чего не было бы по природе. Работу Певчих называют очарованием. Так ее называли и раньше.
- Но что за чары? – я указала на огонь, что выглядел лишь грудой дымящихся углей. – Могут они – мы – заставить огонь гореть ярче?