Нат кивнул с поджатыми губами.
Пенебригг принялся взволнованно расхаживать по комнате.
- О, что скажет Олдвилль, когда услышит? Что скажут все, когда увидят твое выступление?
Я подумала, что ослышалась.
- Выступление?
- Да. Днем, на встрече Невидимого колледжа. О, они будут в восторге!
- Но я делала так только раз, - сказала я. – Не знаю, смогу ли я снова.
- Тебе нужна тренировка, милая, - сказал Пенебригг. – Мы посвятим этому остаток дня. Но нам нужно восстановить силы. Нат, мальчик мой, принесешь нам больше булочек и сыра?
Он не смотрел на Ната, а я смотрела. С грозным видом Нат взглянул на меня, а потом развернулся и ушел.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
СОЛНЦЕ И ЛУНА
Я тренировалась остаток утра. Как я и подозревала, само заклинание было лишь половиной дела, было важно, чтобы песня осталась во мне после того, как я исполнила ее вслух. Если не удавалось, я ничего не видела. Если песня во мне угасала, то и картинки таяли, и мне снова приходилось слушать семена. Их мелодия была сложной, и я боялась, что не запомню ее правильно и совершу ужасную ошибку.
- Ты голодна, - сказал Пенебригг, когда я три раза подряд не смогла спеть правильно. – Дай ей булочку, Нат.
Нат безмолвно выполнил это.
Но только так он помогал. Хотя Пенебригг хотел, чтобы он участвовал в эксперименте с чтением мыслей, Нат отказался, сказав, что ему нужно работать над палимпсестом.
Пенебригг удивленно посмотрел на него.
- Упустить шанс эксперимента? Это на тебя не похоже, Нат. Подойди, Люси пора уже проверить навык на ком-то другом, а не на таком старике, как я.
- Поищите кого-то еще, - сказал Нат, сев за свой стол. – Я не хочу в этом участвовать, - он склонился над книгой.
- Боюсь, сегодня он нам не помощник, - сказал тихо и почти виновато Пенебригг. – Это не странно. Каждый раз, когда я просыпался этой ночью, он ходил по дому. Вряд ли он хоть три часа поспал. Позанимаемся еще немного, а потом я попробую уговорить его отдохнуть.
Мы работали, и я понемногу привыкала к магии. Вскоре я смогла удерживать музыку в голове достаточно долго, чтобы прочитать мысли Пенебригга несколько раз, а потом уже петь снова. Читать Пенебригга стало почти так же просто, как книгу, и я быстро узнавала картинки в его мыслях: часы, яблоко, река Темза.
- Еще разок, - Пенебригг протянул мне руку, и я закрыла глаза, так было проще сосредоточиться.
Картинка появилась почти сразу, и я начала описывать:
- Полный мужчина с длинным лицом и изящными манерами. Его тревожит правая нога, и он опирается на трость из слоновой кости, - Гэдабот? Так его звали? Нет, я ощутила другое имя. – Сэр Барнаби Гэддинг, лидер Невидимого колледжа.
- Да, - сказал Пенебригг, но я едва его слышала, была глубоко в музыку. Впервые я сама ощутила его радость моему прогрессу. Желая еще сильнее его впечатлить, я проникла глубже в его разум.
- Вам больно видеть, как его тревожит подагра. К счастью, ему стало лучше, - рассказывала я. – Вы с сэром Барнаби давно дружите, вы его цените. Но порой вам кажется, что его любопытство затмевает разум…
Пенебригг отдернул руку, поток мыслей растаял.
- Отлично, милая, отлично, - слова были добрыми, но я посмотрела на его лицо и начала подозревать, что что-то сделала не так.
- Не стоило этого говорить? – спросила я.
Пенебригг поправил очки.
- Ты все правильно сделала, милая. Просто то, сколько ты увидела,… потрясает. Но, конечно, для нас это хорошие новости. Невидимый колледж будет впечатлен.
Я не расстроила его. Это радовало.
Пенебригг взглянул на ближайшие часы.
- Ой, уже так поздно? Нам нужно подкрепиться, - он огляделся в поисках булочек. – Хмммм… похоже, мы все доели. Может, Нат…
Но Нат спал за столом, ручка осталась в его пальцах.
- Пусть отдыхает, - решил Пенебригг. – Я сам схожу вниз.
- Я вам помогу, - вызвалась я и встала.
- Нет, нет, милая. Не стоит. Ты тоже устала после этого. Отдохни, пока я буду ходить.
Пенебригг был прав, я чувствовала усталость. И было приятно откинуться на спинку кресла, когда он ушел. Когда Нат пробормотал что-то во сне, я села прямо и насторожилась.
Что он сказал? Что-то о Скаргрейве?
Я встала и подошла к столу, где он лежал, его хмурое лицо было отчасти скрыто в руках. Даже во сне он выглядел злым. И злился он точно на меня. Я не понравилась ему с самого начала, и мои способности читать мысли только все ухудшили.
Но почему это так его тревожило? Он словно что-то скрывал.
Он снова пробормотал, и я попыталась разобрать слова. Грим? Или… тенегримы?