Я посмотрела на Ната. Он что-то скрывал?
Вздор. Он не мог ничего скрывать. Пенебригг ведь доверял ему.
А если Нат был испорчен? А если он в тайне ото всех работал на Скаргрейва?
И тут я поняла, что песня для чтения мыслей все еще звучала во мне. Если я коснусь Ната, я смогу увидеть достаточно, чтобы узнать правду. Его пальцы свисали передо мной, длинные и в мозолях от ручки.
Я коснулась его ладони.
Связь была мгновенной, это потрясало, ведь она была сильнее, чем с Пенебриггом. Но картинки меня запутали.
Сначала там были даже не картинки, а тьма, что мерцала кругом, словно чернила. А потом я ощутила свое движение, этого не было, когда я тренировалась с Пенебриггом. Я склонилась, ободранные локти и колени впивались в окружающие меня черные стены. Дым жалил горло, шея пылала.
Треск! Вспышка жара пронзила ноги. Вдруг я задрожала от страха так сильно, что колени начали подгибаться. Но я не могла упасть, нельзя было падать, ведь внизу была огненная яма…
- Хватит! – проревел Нат.
Я моргнула, картинки пропали, словно их и не было. Вместо этого я увидела перед собой Ната, он стоял и не скрывал гнева. Пенебригг был рядом с ним.
- Как ты посмела? – прокричал Нат.
Все еще растерянная от увиденного, я просто смотрела на него.
Пенебригг опустил ладонь на его плечо.
- Уверен, она не хотела…
Нат сбросил его плечо и посмотрел на меня с ненавистью.
- Может, ты и Певчая, - сказал он, - но ты ничем не лучше Скаргрейва и его воронов.
Он захлопнул за собой дверь чердака.
† † †
- Он не хотел так сказать, - сказал Пенебригг, когда Нат ушел. – Он просто разозлился. Он придет в себя, когда остынет.
Я дрожала, надела цепочку и коснулась камня.
- Он сказал, что я не лучше тенегримов!
- Ну что ты. Он знает, что глупо так говорить. Но он был в шоке, - я хотела заговорить, но Пенебригг вскинул руку. – Я не пытаюсь его оправдать, милая. Но, может, стоит объяснить мне, как ты дошла до чтения его мыслей.
Я не знала, как Пенебригг узнал, что я читала мысли.
- Ты говорила вслух, милая, - сказал он мне, когда я спросила. – Я услышал лишь конец, но все было ясно. Как же ты до этого дошла?
Мои подозрения, которые становились все сильнее, показались не такими важными, когда я озвучила их Пенебриггу.
- Выдаст нас Скаргрейву? Нат? – Пенебригг вскинул белые брови. – Даже странно так думать.
Я слышала неодобрение в его голосе и попыталась защититься.
- Но он что-то скрывает. Я знаю. Что-то, связанное с огнем. И тенегримами.
Пенебригг сцепил пальцы и нахмурился.
- У Ната, как и у любого человека, есть свои секреты. Но они не такие, как ты думаешь, - он покачал головой. – Не люблю лезть в личную жизнь Ната, еще и так жестоко. Но ты его не поняла, так что, думаю, нужно объяснить.
Я жестоко влезла в жизнь Ната?
Я хотела лишь обезопасить себя, так заговорил внутренний голос. Чтобы все были в безопасности. Но Пенебригг посеял во мне достаточно сомнений, и я была готова выслушать его.
- Нат пережил столько ужасов, что нам и не снилось, - начал Пенебригг.
Новый страх пронзил меня.
- Его ловил Скаргрейв?
Пенебригг нетерпеливо покачал головой.
- Думаешь, Скаргрейв – единственный источник зла в этом мире? Нет. Другие тоже вредят, как тот маг, что купил Ната, когда ему было шесть.
- Маг?
- Не настоящий, - сказал Пенебригг. – Лживый фокусник, путешествующий по городам, грабя жертв по пути. Ему нужен был мальчик на побегушках, и дядя Ната хотел избавиться от племянника. И Ната продали за пару шиллингов этому мерзавцу, который бил его и учил воровать из карманов, заставлял лазать по огненному туннелю, чтобы развлекать толпу. Ужасно, как ни смотри.
Мрак, дым, огонь. Мне стало не по себе, я вспоминала картинки из разума Ната. Даже пара мгновений, что я испытала, были ужасающими. А каково ему было переживать их лично?
- Он попытался сбежать, - сказал Пенебригг, - и его хозяин надел на него медный ошейник с кольцом, чтобы можно было просовывать цепь. Два года спустя, когда он снова попытался сбежать, ошейник остался на его шее.
Два года. Два года он провел в ошейнике. А был тогда мальчиком.
Это многое объясняло в Нате, от шрама на шее до его ярости.
- Во второй раз ему повезло больше, - сказал Пенебригг. – Он убежал ночью, ошейник было плохо видно, и он ворвался в кладовую за моим магазином. Худой, как гончая, и ужасно голодный. Но он искал не еду, а инструменты, чтобы сломать ошейник. Я помог ему, и с тех пор он – мой ученик.