- Не представляешь.
- Ты будешь удивлена, - он смотрел мне в глаза, а я с уколом стыда вспомнила его ужасные воспоминания. Но он говорил мирно. – На твоем месте я бы тоже был не рад. Пенебригг понимает, что я люблю экспериментировать, и он поощряет мои мысли, - он посмотрел на меня с сочувствием. – Но леди Илейн другая.
Я снова ощутила искру понимания между нами, глубокую связь, скрытую за словами. К моему смятению, в этот раз это было связано с осознанием его силы и близости.
Это ощущение было неприятным, и я хотела отогнать его. Я задула свечу и побежала к двери, что вела к лестнице.
- Идем.
Я повернула ручку, Нат бросился ко мне.
- Не та дверь…
Я уже вышла. Нога поехала по скользкой черепице крыши дома Гэддинга, горячий черный туман окутал меня. Я отпрянула, но, перед тем как закрыла дверь, что-то завопило и вспыхнуло, как огонь во тьме. Я застыла, жгучий ужас пронзил меня, и я услышала хлопанье крыльев в тумане.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
ПЛОХОЙ ПОВОРОТ
Я горела, меня сжигали на шесте. Тенегримы нашли меня. Они поглотят меня…
Прошла невероятно долгая минута, дверь закрылась. Ужас отпустил меня, и я опустилась на пол.
- Тебя не увидели, - сказал тихо Нат в темноте. – Туман густой, света не был. Если бы тебя заметили, то приблизились бы. Этого не было. Он улетел дальше.
Мне было не по себе. Когда я открыла дверь, я хотела сбежать от него. И я была бы рада убежать, как только голова прояснится. Но сейчас я ощущала благодарность. Он закрыл дверь. Уберег меня.
Нат зажег свечу и осмотрел мое лицо.
- Тебе от этого плохо?
- Д-да, - выдавила я. – Хуже, чем обычно.
- Может, случившееся с чтением разума сделало это хуже для тебя.
- Возможно, - мысль была неприятной. Я поежилась. – Не верится, что на тебя это так не влияет.
- Не совсем так, - сказал Нат. – Я замечаю их. И чувствую страх. Но он не затмевает все. Не знаю, почему.
- Но ты не любишь огонь… - я замолчала. Я не хотела напоминать о чтении его мыслей. Я испортила свое извинение?
Его взгляд оставался спокойным.
- Не люблю? Нет. Я бы так не сказал. Но у меня больше опыта в этом. Может, это помогает.
- Защищает от тенегримов?
- О, если они нападут, я быстро проиграю. Думаю, в этом я такой же, как все. Но если они пролетят мимо, я выдержу. Отчасти поэтому Невидимый колледж просил меня шпионить для них.
- Хотелось бы, чтобы у меня было так.
- Не переживай, - сказал Нат. – Важно, что ты в безопасности. Не о чем беспокоиться.
Нет. Были тысячи причин беспокоиться, начиная с того, что я еще не научилась петь ни одной ноты магии, что защитит меня от Скаргрейва или его воронов. Но хотя бы мое сердце уже унималось.
- Пора возвращаться, - сказал Нат. – Леди Илейн будет ругать меня.
Мои ноги дрожали, вряд ли я могла двигаться. Но Нат был прав, леди Илейн будет злиться. И я встала, отошла от него и долго спускалась по ступенькам.
† † †
Когда мы вернулись, леди Илейн была вне себя от гнева и тревоги, мое сбивчивое объяснение ее не успокоило.
- Больше никаких вылазок, - сказала она, - пока Люси не изучила магию и не может себя защищать.
Я думала, что Нат возразит, но он этого не сделал.
- Меня все равно не будет, - сказал он. – Ожидайте меня через пару недель, не раньше.
- Задание Невидимого колледжа? – спросила я.
- Да.
Я хотела знать больше, но он вряд ли рассказал бы мне, еще и при крестной. Под ее надзором я сухо попрощалась. Он ответил таким же тоном и ушел.
Следующие недели я скучала по нему сильнее, чем ожидала. Пока его не было, нас каждую неделю проверял кто-то из членов Невидимого колледжа – обычно, сэр Барнаби или Олдвилль. Но эти визиты были короткими, не такими, как у Ната.
Если Нат и смущал или злил меня, он оставался глотком свежего воздуха в этом замкнутом месте. Порой я листала рисунки и карты, что он оставил мне, но не для того чтобы выучить (это я уже сделала), а потому что его уверенные рисунки напоминали мне о мире снаружи. Я даже изучала надписи, что оставил на краях некоторых бумаг: уравнения, вопросы и наброски новых изобретений. Смелые линии его букв и подчеркивания открывали мне его любовь к новым идеям и экспериментам.
Большую часть времени я проводила в работе с леди Илейн.
После ужаса на крыше я удвоила усилия овладеть каждым уроком, хоть и скучным. Я не хотела снова оказаться в такой ситуации.
Я тренировалась целыми днями, порой и по ночам, и это утомляло и меня, и крестную. Хотя она держалась прямо, ее лицо бледнело, а критика становилась резче.