- Я не разобрала слов.
- Там нет слов, которые ты понимаешь. Помни лишь: каждый звук – часть целого, а целое беспомощно, пока в нем нет всех частей.
- Но как я выучу заклинание, если не понимаю, что пою?
- Выучишь на слух, как и каждая Певчая до тебя, - сказала леди Илейн. – Чаропесни многослойны и сложны, и даже одаренные Певчие понимают их годами. Многие никогда и не находят смысл. Но песни хватает, чтобы сработала магия, даже если нет понимания. Слушай внимательно и спой в ответ так же, как я.
Во второй раз ее ноты ударили по моим ушам. Мой голос дрожал, когда я повторяла их.
- Работай над дыханием, - сказала леди Илейн. – Еще раз.
Это пение не было похоже на Дикую магию. От этого пения гудело в голове, горело горло. Но я не отступала, пела фразу снова и снова, столько раз, сколько она приказывала.
Наконец, леди Илейн просияла.
- Спой точно так же. Еще раз!
Я спела, придерживаясь той же интонации.
Бледные губы крестной растянулись в улыбке.
- Мы сделаем из тебя Певчую.
† † †
Слова леди Илейн придали мне в тот день уверенность. Но через две недели от уверенности не осталось и следа. Я упражнялась часами, но не могла спеть разжигающую чаропесню. Близился конец января, и мы с леди Илейн начали отчаиваться.
- Еще раз, - мрачно сказала леди Илейн, сороковой урок длился уже четвертый час. – Еще раз.
Я спела снова. Напряжение, интонация. Я знала, как все должно быть, чтобы получилась магия. Но дыхание дрогнуло, я не допела фразу, и это не исправлялось.
- Не понимаю, - сказала леди Илейн. – Это простейшая чаропесня в репертуаре. Это должно быть пустяком, - она покачала головой. – Ты не стараешься.
Я покраснела.
- Поверьте, стараюсь.
- Сложно поверить. И если это так, все пропало. Нам нужны чаропесни скрытности и песня, что разрушит гримуар, а они намного сложнее.
Я отвела взгляд.
- Знаю.
- Будь тверже, - приказала леди Илейн. – Сильнее.
Я попыталась снова исполнить песню. Но это пение мне не давалось, и чем сильнее я пыталась, тем неприятнее оно казалось, словно я заставляла тело делать то, что оно не должно было. Горло болело, и даже самые нежные ноты обжигали грудь.
Леди Илейн поджала губы.
- Работай усерднее! Еще!
Я попыталась снова… и не справилась.
Тишина после песни была ужаснее всего.
- Ты сдерживаешь себя, - возмутилась леди Илейн. – Ты намеренно сдерживаешь себя.
- Нет, - я старалась держать голос ровным, я устала и почти плакала. – Я все отдаю этой песне.
- Ты так говоришь, - леди Илейн так впилась в свои бусы, что я подумала, что они порвутся. – Но если это так, то я могу лишь заключить, что я ошиблась насчет твоего дара. У тебя нет таланта и силы, я не угадала. Может, ты уже растратила свою силу.
Я в ужасе посмотрела на нее.
- Такое возможно?
- С Дикой магией все возможно, - она закрыла глаза, словно мой вид вызывал у нее отвращение. – Какой бы ни была причина, ясно, что я зря тебя учила. Уроки закончены.
- Но…
- Никакой мольбы. Ты – разочарование, печальный конец великой семьи. Я закончила, - она пошла к двери, что вела в ее спальню, и захлопнула ее за собой.
Я стояла у огня и дрожала. Как она могла так меня бросить?
Она знала, что я ничего не стою. Я была последней в роду, была ошибкой.
Нет. Я не могла слушаться этих мыслей. Я смогу. Я буду упражняться снова и снова, пока не смогу.
Но мысли были пустыми. Слова леди Илейн в голове звучали намного громче:
Ты – разочарование.
Я закончила.
Я расхаживала по комнате, стараясь прогнать ее голос. Но стены сдвигались вокруг меня, как в гробу, давили, и я едва могла дышать…
Я должна выйти. Должна. Должна.
Я схватила лампу, отодвинула засов на двери и выбежала.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
ИГРА С ОГНЕМ
Сначала я думала только о беге, о радости побега. А потом поняла, куда меня несут ноги: в комнату, где собирался Невидимый колледж.
Место было хорошим. Скрытым, может, даже лучше многих мест здесь.
Я скользнула в пустую комнату, поставила лампу на стол и огляделась. Я приходила сюда пару раз с Натом, но одной здесь находиться было странно. Комната была создана для толпы, стулья стояли так, чтобы передо мной сидели зрители. Я вспомнила чтение мыслей, что проводила здесь, и то, к чему это привело, и поежилась.
Комната была неуютной. Хуже того, на столе передо мной стояла незажженная свеча такого же размера и формы, как та, которую я пыталась зажечь с леди Илейн. Норри сказала бы, что это знак. Сказала бы, если бы могла сюда спуститься.