Еще две недели я работала над другой важной песней. Песней, которая уничтожит гримуар. Пока я делала это, я старалась отогнать тревоги о Нате. Я напоминала себе, много раз, что он был умным и смелым, умел избегать опасности. Конечно, он был в порядке. Но шли недели, он не возвращался, а мои страхи усиливались.
† † †
- Признаюсь, я тоже беспокоюсь, - сказал мне Пенебригг, когда наступила его неделя визитов ко мне. Я была рада видеть его, как и посылку, что он передал от Норри с ее любовью, но когда он рассказал о своих страхах, мне стало не по себе. Если тревожился Пенебригг, то был настоящий повод для беспокойства. – Мы получали вести от них через нашу цепь союзников до прошлой недели, - сказал он. – Там ходят солдаты, как они и ожидали, и много дозорных, потому они не могут добраться до места. А потом вести пропали. И уже неделю не приходит ни слова.
Я напомнила себе, что кузен Дипса, Иосия Квик, пропадал, но вернулся в Лондон невредимым.
И Пенебригг вспомнил о том же.
- Такое случалось и раньше, конечно. Они где-то спрятались, и мы скоро их услышим. Скажи лучше: как там твоя магия?
- Неплохо, - осторожно сказала я, леди Илейн могла нас слышать. Она продолжала верить, что мое обучение магии – священный секрет. Когда посетитель из Невидимого колледжа проявлял нетерпение, она напоминала о своей позиции и выгоняла их.
- Ты скоро будешь готова? – спросил он.
- Думаю, очень скоро.
Леди Илейн подошл к нам, как порыв холодного ветра.
- Доктор Пенебригг, уверена, вам есть, чем заняться. И нам тоже. Люси не станет лучше без уроков.
- Конечно, конечно, - Пенебригг встал и обхватил мою руку. – Береги себя, милая. И старайся не беспокоиться из-за Ната.
Он мог с таким же успехом просить звезды не сиять.
Чтобы сдерживать страхи, я заставляла себя работать усерднее, чем раньше, всю неделю. Глаза крестной сияли, когда она смотрела, как я учусь.
- Песни разрушения среди самых сложных, - сказала она. – Особенно, эта. Но ты хорошо справляешься.
Когда Невидимый колледж попросил меня показать свои результаты, леди Илейн разозлилась.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
ДЕЛЕГАЦИЯ
Когда пришла делегация из Невидимого колледжа, я спала. Обычно я не спала днем, но я работала ночью до этого над песней разрушения, и мне хотелось отдохнуть. Я проснулась, услышав возмущения леди Илейн:
- Вы хотите, чтобы моя крестница выступила, как обычная чародейка?
- Сейчас, если можно, - я тут же узнала голос Ната. Он вернулся! Узел во мне ослаб, а потом затянулся, когда я попыталась спрятать даже от себя, как я рада его возвращению.
- Ни сейчас, ни потом, - заявила леди Илейн.
Я пришла в себя при звуке ее отказа. Но, когда я прошла в комнату, я удивилась, ведь пришел не только Нат. Рядом с ним у огня были Пенебригг, сэр Барнаби и Исаак Олдвилль.
Нат стоял, опустив голову, и не поприветствовав меня. Не зная, что делать, я посмотрела на леди Илейн.
- Я не против показать им…
- Нет, - леди Илейн была непреклонна. – Их просьба не обсуждается.
- Что? – потрясенно сказал Олдвилль, возвышаясь над нами. – Нет уж, мадам. Мы укрыли вас, кормили и оберегали месяцами, рискуя собой. Пора вам показать результат.
- Как вы смеете так со мной говорить? Моя крестница – не слуга, работающая по найму…
- Простите, миледи, - сказал Пенебригг леди Илейн. Он жестом попросил Олдвилля замолчать. – У нас беда, и нам сложно подбирать слова. Плохие новости.
Нат поднял голову, его лицо было изможденным.
- Вы не нашли рощу лунного шиповника? – догадалась я.
- Нашли, - сказал Нат. – Вот только Скаргрейв нас опередил.
Я прижала ладонь ко рту. Это была катастрофа.
Нат скривился. Только тогда я заметила то, что должна была увидеть сразу: его левая рука, наполовину скрытая плащом, была перемотана окровавленными бинтами.
- Ты ранен! – сказала я.
Он отдернул руку, чтобы спрятать.
- Выглядит хуже, чем есть.
- Что случилось?
- Вороновые охраняли лунный шиповник. Мы поздно заметили их.
- И потеряли двоих из лучших людей, - лицо сэра Барнаби не выражало эмоций, но его рука крепко сжимала трость.
- Их поймали? – спросила я.
- Схватили, - сказал сэр Барнаби. – И они застрелились.
- Застрелились? – испуганно повторила я, все еще глядя на повязку на руке Ната.
- Это лучше, чем оказаться у тенегримов, - сказал Пенебригг. – Иначе все пропало бы.