- Вы сказали, что защитите нас, - обвиняла уже всю делегацию леди Илейн. – Сказали…
- Мы старались, - вмешался сэр Барнаби, постучав тростью. – Но никто не идеален. Мы не можем тратить время, Скаргрейв получил рощу. Шпионы говорят, что он снова кормит тенегримов. В этот раз есть яйца.
Яйца? Ужас сдавил мое горло. Я неузнаваемым голосом спросила:
- И сколько их?
- Не меньше сотни, - сказал Олдвилль.
- И сколько осталось до их вылупления?
- Мы не уверены, - сказал сэр Барнаби, - ведь не знаем, когда точно яйца были отложены. Но обычно яйца воронов вылупляются спустя три недели.
- Уже скоро, - слабо сказала я.
- Еще есть время, - Пенебригг поправил очки, пытаясь все уладить. – Через пять или шесть недель птенцы покинут гнездо впервые, пройдут месяца, и они станут взрослыми. Мы думаем, что только тогда у них открываются все силы.
- Не скрывай правду, - сказал сухо Олдвилль. – Мы не знаем ничего о птенцах тенегримов. Может, они вылупятся с уже открытыми силами. Или у них окажется аппетит еще сильнее, чем у взрослых тенегримов. Это будет видно. Но каждый день теперь будет склонять весы в их пользу.
Он был жесток, но говорил честно.
- И я должна воспользоваться шансом сейчас.
Пенебригг посмотрел на меня поверх очков с тревогой.
- Только если ты готова.
- Потому мы и пришли, - сказал сэр Барнаби. – Чтобы понять, готовы ли вы. Если вы нам покажете…
- Конечно, - сказала я.
- Нет, - леди Илейн схватила меня за руку. Я ощущала, как ей не нравится отчитываться перед этими людьми, как она не хотела делиться подробностями с незнакомцами. И я немного ее понимала, ведь и мне было сложно делиться такими личными вещами.
Леди Илейн сказала поверх моей головы сэру Барнаби.
- Она переоценивает себя, бедняжка…
Мое сочувствие к ней пропало.
- Я покажу вам, что умею, - сказала я сэру Барнаби. Я стряхнула руку леди Илейн и запела.
- Нет, - леди Илейн бросилась ко мне. – Ты не должна…
Но песня скрытности уже работала. Я становилась прозрачной и таяла.
- Боже правый, - пробормотал Пенебригг.
Даже Олдвилль был под впечатлением.
- Слабое мерцание… нет, упустил.
Сэр Барнаби сел и взволнованно схватился за трость.
- Нат пытался нас подготовить. Но это невероятно.
- Хватит уже, - сказала крестная.
- О, я еще не закончила, - сказала я, стараясь правильно дышать. Я спела остальные песни, которым она меня научила. Я открыла замки, которые Нат оставил мне для тренировки. Я повернула ключи, не касаясь их. Я разожгла огоньки на свечах, загорелся и факел, огонь вспыхнул ярче. Все, кроме леди Илейн, открыли рты от потрясения.
Олдвилль пришел в себя первым.
- Певчая? – тихо обратился он к воздуху.
- Здесь, - сказала я, стараясь не смеяться, когда Олдвилль попытался отыскать меня взглядом. – У огня.
- Ах, - он все еще не нашел меня, и это его расстроило. – Но ты не спела песню, разрушающую гримуар.
- Как она может петь ее без гримуара? – отметил Пенебригг.
Олдвилль повернулся к моей крестной.
- Песня не сработает на других книгах?
- Конечно, нет, - возмутилась леди Илейн. Ее гнев касался и меня, и Олдвилля. – Гримуар не похож на другие книги. Все это знают.
- А в теории? Вы даже не пробовали? – настаивал Олдвилль.
- Нет, - я отошла от огня с разочарованием. Было неудобно учить песню, не видя ее эффекта. – Но я могу попробовать.
Олдвилль вытащил из кармана книжечку и помахал ею.
- Нет, - рявкнула леди Илейн. – Плохая идея.
- Не вижу, почему, - сказал Олдвилль. – Это глупая книжка, все теории из нее я опроверг. Она идеально подходит.
- Нет, - повторила леди Илейн. – Ты не должна…
Если бы я ждала ее разрешения, то это тянулось бы вечность. Никто не видел меня, я могла делать все, что хочу. Я забрала книгу из руки Олдвилля, убежала от протянутой руки леди Илейн, и песня разрушения полилась из меня.
Она была невероятно сложной, близкой к Дикой магии, с яркими гласными, но я не понимала звуки. Я долго запоминала их и теперь хотела исполнить идеально.
К моему потрясению, чары сработали раньше, чем остальные. Я не успела допеть первую фразу, а книга рассыпалась в моих руках.
Я потрясенно замолчала.
Нат присвистнул.
- Она это сделала!
Леди Илейн широко улыбнулась.
Пенебригг и сэр Барнаби почти танцевали. Даже Олдвилль был рад.
Я слабо улыбнулась, но мыслями осталась с нотами спетой песни. Почему она так странно сработала?
Вопрос отвлек меня, и я забыла правильно дышать. Увидев тень своей руки, я спохватилась и попыталась вернуть магию. Но поздно, моя хватка на чарах скрытности уже ослабла. Вздохнув, я отпустила песню и стала видимой.