От этого удара я едва могла дышать.
- Мне нужно идти, - натянуто сказала я. Я не буду плакать перед ним. Я встала и пошла к двери. – Поклянись, что никому не расскажешь об этом.
- Клянусь. Люси…
- Нет, - я едва могла говорить. – Мы больше ничего не скажем. Ничего хорошего не будет.
Он не успел меня остановить, и я покинула комнату, расстроенная слишком сильно, чтобы даже попрощаться.
ГЛАВА СОРОКОВАЯ
НОВЫЕ ПЕСНИ
Три месяца спустя я сидела у моря, скрестив ноги, и смотрела на волны.
Одинокий берег, это место дал мне король. Он хотел дать мне что-то роскошное: замок в Лондоне или красивое поместье. Но я хотела уединения. Кроме короля, редкие люди знали, что я осталась в Англии, редкие знали, где мы поселились. Мы с Норри жили вдали ото всех, мы не видели никого неделями.
- Люси! Где ты? – позвала Норри.
Я услышала ее шаги на песке. Я помахала, и она направилась ко мне.
Время у моря пошло Норри на пользу. После стольких недель на свежем воздухе и свете она почти стала прежней. Это радовало, но она носилась со мной, как курица с единственным яйцом. Отвлекалась она только на сад, где и копалась, когда я сбежала сюда.
- Люси, милая, ты быда здесь все утро? – она стояла передо мной, щурясь на солнце. – Ты терзаешь себя слишком сильно.
- Я должна пытаться, - сказала я. – Здесь я слышу ее лучше всего.
- Но…
Я прижала палец к губам.
- Шшш! Снова.
Норри притихла, а я слушала ветер. Я почти уловила, почти…
Нет.
- Слышала? – спросила Норри.
- Не совсем, - я старалась сохранять голос ровным и бодрым. Норри и без того беспокоилась за меня, я не хотела усиливать ее тревоги.
- Всегда есть завтра, - сказала Норри. – Ты ведь не хочешь зайти слишком далеко?
Я скривилась. Она хотела сказать хорошее, но слова стали солью на рану.
- Это не опасно.
Две песни. Это все, что у меня было. Две песни за три месяца. И обе были пустяковыми, одна вызывала приливы, а другая их осушала.
Я говорила себе, что нужно радоваться хотя бы этому. Мы были тут шесть недель, когда я услышала первые тихие ноты в воздухе. И я не поверила. А потом ощутила страх. Дикая магия вела меня к смерти, как и предсказывала леди Илейн?
Но потом я вспомнила маму. Дикая магия оберегала ее много лет. Дикая магия помогла ей защитить меня. Да, она была опасной, это я знала. Но она была сильной, она спасла меня от гримуара. Камень был разрушен, и только она была мне открыта.
И я слушала, а потом, когда ощутила уверенность, запела. Две недели спустя я исполнила первую чаропесню. Вторая пришла ко мне вчера. И я надеялась, что сегодня услышу третью.
Но мой прогресс был ужасно медленным.
Я хотела, чтобы мама могла дать мне совет. Но у меня была только Норри, которая беспокоилась и не понимала магию. Так что я оставалась наедине с магией.
- Люси, ты меня слышала?
- Прости, Норри. Что ты сказала?
Норри посмотрела на меня с тревогой.
- Я сказала, что тебе стоит вернуться в дом со мной…
- Еще нет, Норри, - я повернулась к морю. Если я сосредоточусь сильнее, я смогу услышать слабую мелодию морской пены, которая отличалась от смутных нот, доносящихся из глубин.
- Но у нас гость, - сказала Норри, подавляя волнение.
Я недовольно развернулась.
- Никто не должен знать, где мы.
- Он знает, - сказала Норри. – Он пришел от короля. Юный Нат, - она улыбнулась. После того, как Нат провел ее под землей, он не мог совершать ошибок в ее глазах. И то, что он помог спасти меня, только подтвердило его достоинство. Она считала его сокровищем. И она беспокоилась, когда мы не получали от него вестей.
- Нат? – я слезла с камня. – Он здесь?
- Я подумала, что ты обрадуешься, - сказала Норри, взяв меня за руку, мы пошли к дому.
Я кивнула, но чувствовала смятение, а не радость. Я не видела Ната с той ночи в Тауэере. Пенебригг восстановился достаточно, чтобы вернуться домой, и я посещала его в свои последние дни в Лондоне. Но Ната там не было. Он словно намеренно держался в стороне.
Мы не сможем преодолеть разницу между нами. В этом была проблема. Если бы для меня не была так важна магия, и если бы он не ненавидел мою магию так сильно, может, мы бы все еще были близки. Но мы были не такими. И то, что он избегал меня, это подтверждало.
Я говорила себе, что это его потеря. Но ощущалось, как и моя. Ни дня не проходило без мыслей о нем, о связи, что была между нами, о том, как я увидела себя его глазами.
И теперь он был здесь. Зачем? Что это означало?