Я попала в комнату, что была забита не меньше чердака с диковинками Пенебригга. Ящики и склянки были всюду, выстроились на деревянной стойке и возвышались на маленьких шкафчиках с выдвижными ящиками. На полках были длинные ряды сине-белых китайских ваз, пестиков и ступок, а еще глиняных мисок. В воздухе пахло травами.
Нат закрыл дверь, он все еще шел за нами, и Пенебригг кивнул мужчине с острым носом за стойкой.
— Добрый день, господин аптекарь.
— И очень хороший день, насколько я слышал, — аптекарь с любопытством посмотрел на меня.
Пенебригг быстро сказал:
— Вы еще не знакомы с внучкой моего брата?
— Роджер Харботтл к вашим услугам, — сказал мне мужчина.
— И, конечно, вы знаете моего ученика, — добавил Пенебригг, указав на Ната.
Мужчина кивнул.
— Чем могу помочь?
— Чуток трагаканта, если можно, — сказал Пенебригг, — и немного семян белой камнеломки. О, и у вас есть сироп Крови дракона? — он склонился и подчеркнул последнюю фразу тихим выдохом.
Господин Харботтл нахмурился.
— Насчет последнего — не уверен. Потребуется время для создания свежей микстуры, около часа хотя бы. Но вы можете пока отдохнуть и подождать в комнате ухода. Пройдемте за мной?
Он повел нас через небольшую дверь в длинную комнату со столом и стульями. Вдали были полки и контейнеры, висели и сушились травы. Господин Харботтл осторожно закрыл дверь, Нат отодвинул красный ковер и нажал на две половицы. Они тихо отодвинулись, открывая лестницу, ведущую вниз.
— Лампы и спички слева, как обычно, — шепнул аптекарь. — Удачи.
Нат уже спускался. Пенебригг указал мне идти за ним.
— Но где… — начала я.
— Не сейчас, милая, — шепнул Пенебригг.
Видя тревогу на его лице, я поспешила по ступенькам. Внизу вспыхнула спичка, Нат зажег лампу. Он не ждал меня и спускался все ниже. Не желая оставаться в темноте, я следовала за ним. Пенебригг шел последним, он задвинул за собой половицы.
У подножия лестницы Нат отпер дверь, и мы пошли дальше по коридору. Хотя он выглядел крепко, балки поддерживали стены и потолок, он был таким низким, и узким, что нам приходилось пригибаться и идти цепочкой. Пахло дымом свечей и влажной землей, и я хотела бы отгонять тьму своей свечой.
Мы шли, впереди мерцала лампа Ната, пока проем не расширился перед другой запертой дверью, похожей на ту, что уже была у лестницы.
Нат открыл ее, и я прошептала:
— Где мы?
— Под домом Гэддинга, — сказал Пенебригг. — В одном из тайных проходов, что ведут в его погреба.
— Есть и остальные?
— Есть, и каждый охраняют друзья.
— Господин Харботтл — друг?
— И не только, — сказал Пенебригг. — Он — член нашего Колледжа. Его жена займет место в магазине, чтобы он смог прийти на встречу.
Нат открыл дверь, а за ней короткий коридор вел к другой двери, что была крупнее и красивее. Перед ней стоял страж с мечом и пистолетом.
Пенебригг сказал что-то сложное стражу на неизвестном языке. Страж ответил так же и пропустил нас в комнату с одной дверью. Пенебригг покрутил ручку.
— Что-то не выходит, — сказал он Нату. — Попробуешь?
— Конечно, — Нат обошел меня и схватился за ручку.
— Они меняют замки каждый раз, — сказал мне Пенебригг. — У меня часто возникают проблемы, но Нат чудесно справляется с этим.
Тихий щелчок, Нат сделал работу. Мы прошли за ним в вестибюль, где его лампа выхватила маленький мраморный камин с золотыми часами. Изящные стрелки показывали на десять минут после часа.
— Немного опоздали, но не страшно, — тихо сказал Пенебригг, когда мы подошли к двери, встроенной в нишу в стене. Он повернулся ко мне. — Там будет не просто, милая, но постарайся. От этого многое зависит.
Я приготовилась, и он постучал в дверь.
Глава пятнадцатая
НЕВИДИМЫЙ КОЛЛЕДЖ
— Певчая?
— Похоже, так Пенебригг и сказал.
— Уверен?
— Смотрите, какая она юная.
— Слишком юная.
Я стояла перед собравшимися учеными в маленькой библиотеке без окон и пыталась не показывать, что нервничаю из-за их слов. Я еще никогда не приковывала к себе столько внимания. Да и я очень давно не была среди такого количества людей. Пенебригг говорил, что будет не просто. Это он еще мягко сказал.
Все, казалось, смотрели на меня с подозрением.
Может, это было не так. Один юноша с крупными руками просиял, когда я вошла, а мужчина, в котором я узнала Исаака Олдвиля, смотрел на меня с любопытством. Но почти на всех тридцати лицах в комнате было недоверие.