Грешная дева
Я тихонько кралась через двор к своему летнему домику. Конечно это был закрытый от прислуги внутренний дворик, но дело моë было настолько большой тайной, что мне не хватало смелости ступать уверенно. Щëки горели, а руки дрожали и эта дрожь передавалась ключу, который всë никак не мог попасть в замочную скважину.
Юркнув за дверь и чуть не прещемив пышный подол шуршащего серого платья, я быстро заперла дверь обратна. Можно было подумать, что за дверью хищный зверь готовый растерзать, но он был не за дверью. Этот зверь был в моей душе и я готова была поддаться ему сегодня.
Комнатка была небольшая, но уютная. Основную еë часть занимали книжные шкафы. Помимо книг по науке и учебников там были приключения героев в дальних странах, описания жизни святых, рассказы о животных. В середине комнаты на тëплом ковре был небольшой диванчик, а рядом стол с лампой. В углу пылился ящик с игрушками, которые ей давно стали безынтересными и которые она иногда выносит младшим братьям и сëстрам. Вешалка, полка со всякими печеньями и всë. Я любилю минимализм.
Но была у этой комнаты тайна. Одна доска пола отходила и в ней была полость. Там лежали дневники, листы с плохими отметками и всякая сентиментальная мелочь. Дном этого тайника был камень фундамента и немногие догадались бы что его тоже можно отодвинуть и найти второе дно. В этом тайнике в тайнике я и храню шкатулку с запретной книгой. Она была напечатана до того как западная часть некогда огромной державы приняла учение Цикалиса и пошла войной на восточную, которая отказалась предавать старую религию. В результате той войны восточная часть была практически стëрта с лица земли и присоединена к западной, а восточное учение и книги в том числе были уничтожены. Эту я нашла в старом фонде библиотеки. Еë спасла старость библиотекаря, который забыл об этих завалах книг, которые надо было систематизировать.
В книге были описаны основы восточной религии: вера в двух драконов-божеств: Тира и Миры. Мира была богиней страсти, чувств, плодородия, неба и множества других вещей. Тир - бог любви, знаний, земли, стихий и много-много чего ещë. Говорилось об их рождении, об их благих для людей делах и об обрядах, которые совершали в их честь. Я на самом деле не особо интересуюсь религиозной стороной, книга привлекла меня картинками. Первую половину с Мирой я обычно пролистываю. Фигуристая блондинка с наливной грудью и горящими голубыми глазами. Она была так похожа на меня, что мне становилось не по себе от этого. Например вот картинка где она окрапляет землю своими соками давая жизнь первым растениям. Бестыжая девушка с зазывным взглядом сидит на корточках с широко раздвинутыми коленями и придерживает грудь. Во мне смешивается восхищение талантом художника, возмущение похотью и неловкость от такого совпадения.
Я листаю сразу до Тира. Его стройная и вытянутая как кипарис фигура, бледная как фарфор кожа и отстранëнно-холодный взгляд бросают меня в дрожь. На моих любимых картинах стоят закладки. На первой бог Тир послал страждущим дождь. Он стоит в центре холста, его руки направлены ладонями к зрителю. Дождь намочил его белую тогу и она облепила тело становясь практически прозрачной. Люди вокруг в безумной эйфории начинают рвать свои одежды и подставлять тело дождю, а некоторые с безумными и обожающими лицами обхватили его ноги и тянут руки к одежде. Но его лицо всë такое же отстранëнное. Его холодная кожа так контрастирует с грубо бронзовым загаром промтых жителей.
От его жëлтых глаз по лицу и шее начинает расползаться тепло и становится тяжелее дышать. Иногда у меня мелькали фантазии о том, что я бы хотела оказаться на месте этих девиц: пожирать его безумным взглядом, трогать это крепкое тела, прижимать лицо к его мокрой одежде и облизывать руки. И не в благодарность за дождь, а из трепещущего чувства внутри. Но я быстро обрывала греховные фантазии пока Бог не ниспослал на меня проклятия.
Я заранее три раза переписала учение Цикалиса и помолилась об искуплении, надеюсь это поможет мне. Мои сухие губы слиплись, так что я облизаваю их и с дребезжащим о рëбра груди и тугого корсета сердцем переворачиваю ещë несколлко десятков страниц. На картинке изображëн праздник. Хор стройных девушек поëт и играет на позолоченных инструментах, а Тир восседает на своëм троне из красного дерева. Одна нога стоит на полу, а одна закинута на подлокотник. На другой подлокотник откинут корпус. В руке кубок с вином, который словно выпадет сейчас. Тело выглядит расслабленым, а лицо имеет блаженствующее выражение лица. Это единственная картинка, где его лицо хоть что-то выражает. Закатанные глаза, под тяжëлыми веками, сильные руки с красивыми пальцами явно были композиционным центром картины, но меня больше привлекал край его тоги, которая еле-еле доходила до середины бедра. Возможно нарисуй художник его выше, ниже или не рисуй одежду вовсе я бы не обратила внимание, но такая недосказанность на грани раскрытия была привлекательна.