нервы, я совсем не мог работать. К тому же меня постигли и профессиональные
беды: одну книжку, которую я иллюстрировал, за рисунки признали
формалистической... Говоря словами Диккенса, "это было худшее из времен, это
было лучшее из времен, это были годы отчаяния, это были годы надежды".
Стараясь выйти из своего трудного состояния... я начал бродить, уезжая на
пригородных поездах подальше от Москвы... Я уезжал на целый день очень
далеко, ложился в густую траву, полную своих шорохов, своей жизни. В воздухе
жужжали пчелы, высоко в небе стояли белые июльские облака. Я открывал
прекрасные для себя маленькие речки с узкими деревянными мостами, с мостками
для стирки белья - речки, к которым подходили совсем небольшие деревни, где
старые ивы опускались к воде и где с криками купались загорелые, коричневые
ребята...
Я жил тогда с острым ощущением счастья, открывающегося мне теплого,
живого мира, который вытеснял постепенно и подавленность состояния, и те
умозрительные, придуманные схемы, которыми я пользовался раньше как
художник. И у меня поднималось желание работать, желание писать и писать
прямо с натуры, с живой натуры, которая так богато, тонко и прекрасно
существовала вокруг.
Тридцатые годы... Москва. Центр столицы в лесах. На месте двухэтажных
домишек Охотного ряда кипит стройка... Москву-реку не узнать - одевают в
гранит ее берега. Возводят новые мосты. Начато строительство метро. На
улицах веселые молодые ребята и девчата в касках, в комбинезонах,
перепачканные рыжей глиной, - метростроевцы. Расширяют улицы. Город меняется
на глазах.
В 1937 году Пименов пишет холст "Новая Москва".
Летний день. Жара. В сизом мареве тают новые дома Охотного ряда. Легко
бежит машина по асфальту площади Свердлова. Пестрый калейдоскоп людской
толпы, верениц машин разворачивается перед глазами водителя - молодой
женщины с короткой прической, в легком летнем платье. Во всем полотне
Пименова разлито чувство увлеченности жизнью. Оно в цветах гвоздики,
пунцовой и белой, прикрепленной к раме ветрового стекла. В блеске асфальта и
в трепете алых флажков на здании Колонного зала Дома Союзов, в бликах
солнца, играющих на полированных кузовах автомобилей, в пестрой мозаике
толпы пешеходов. Тайна очарования пименовского полотна в движении, которое
пронизывает каждый мазок.
Жизнь Пименова-художника, ровесника нашего века, непроста. Одним из
самых суровых испытаний, которые пережил Юрий Иванович, были годы Великой
Отечественной войны. В те суровые дни он написал полотна, в которых выразил
тяжесть и тревогу московских будней той поры.
"Ночная улица"... 1942 год. Затемнение. Из морозного мрака выступают
громады домов. Вьюга рвет брезент с грузовика, мчащегося во тьму... Шевелит
пряди волос у женщины, идущей по ночной Москве. Неверный синий свет озаряет
суровое, словно застывшее лицо. Кто она? Куда идет в эту глухую пору? Мы не
знаем. Знаем только, что ночные пропуска давали на работе. И она, эта
женщина, наверное, идет со смены. В ее лице решимость выстоять военную
вахту. Заменить мужа, брата, победить. Железный строй "ежей", сквозь который
как бы проходит женщина, подчеркивает суровый ритм холста.
- Я помню, как в военное время, - говорил Пименов, - электричка
вылетала с вокзала во время тревоги... и какой поразительно тихой казалась
природа, когда сойдешь с этой электрички. Тогда окрестности Москвы, вся
придорожная земля вокруг была перекопана под огороды... Потом, после войны,
этот пейзаж был в переменах и в движении - то он был завален штабелями
кирпича и бетонными трубами, то покрыт первыми этажами строящихся домов...
Я знаю, что архитектура этих новых мест, мягко говоря, простовата и
совсем далека от того, что носит название художественность, но я вырос в
старом городе, который задыхался от тесноты общих квартир... поэтому я с
добрым чувством смотрю на эти... белые дома: они дали отдых многим людям,
приблизили их к светлой, просторной жизни.
Есть мудрые слова, что человек должен в жизни посадить дерево, родить
ребенка, построить дом и написать книгу. Пименов создал "Новые кварталы".
Его картины - это проникновенные рассказы о наших днях. Они плод
неустанных наблюдений и труда. Знание натуры, изучение природы - непреложный
закон искусства Пименова.
- Художник без натуры, - говорил Юрий Иванович, - без модели - бедный,
обездоленный человек, нищий перед богатой витриной, у которого нет денег,
чтобы купить, и, главное, нет рук, чтобы взять. Все сделанное без натуры, не
пропущенное через натуру, не увиденное в натуре. становится всегда
суррогатом, неким вымороженным, обескровленным и пересушенным образом.
...Дождь. Любимый мотив пейзажа Пименова. Капли трепещут на лице
бегущей девушки, они блестят на стеклах мчащихся автомобилей, сверкают на
листьях деревьев, букетах цветов в руках у промокших влюбленных... Дождь
превращает уличный асфальт, витрины магазинов, окна домов в одно огромное
зеркало, в гранях которого пляшут багровые, фиолетовые влажные факелы
реклам, зеленые, желтые, красные огни светофоров, то бледно-лиловый, то
золотисто-желтый свет фонарей...
Поистине дождь - колдун. Ведь это он способен мгновенно превращать
современную улицу в некое подобие готической архаики. Взгляните на картину
Пименова "Ливень". Вас поразят стройная тектоника фигур, укутанных в плащи с
капюшонами, чеканный строй бесчисленных остроугольных зонтов и, главное,
удлиненный, стремящийся ввысь ритм форм и силуэтов, столь свойственный
готике. Но это не значит, что художник не увидел сегодня. Думается, что
мастер просто необычайно остро и точно фиксирует мир и с юношеской свежестью
заставляет нас воспринимать свои ощущения...
"Лирическое новоселье"... Ночь, тишина. За окнами огромный город. В
пустой, новой квартире - двое. Друзья ушли. Кажется, далеко позади тревоги,
ожидания. Свалены в кучу чемоданы, книги, мебели пока нет...
- Я люблю эти новые кварталы, - говорил Пименов. - В их
незаконченности, даже в их неполадках живет молодая душа новизн ы... Новые
города, районы и кварталы рождают свою особенную поэзию, свой особенный
характер жизни с того времени, когда на новом месте начинают разворачивать
землю, на строительных площадках появляется медленное и неуклонное движение
огромных кранов... Простая, обычная и прекрасная картина созидания, картина
человеческого труда...
Лира Пименова человечна. Художник был очень доброжелателен. Его сердце
и душа живописца не уставали удивляться. Мастеру была присуща любовь к
разработке сюит. Одним из самых больших, многолетних увлечений живописца
был, безусловно, театр.
- Театр! Это праздник! - рассказывал Пименов. - Помню, как мальчишкой
впервые попал в оперу. Помню синие сугробы у белых колонн Большого театра...
Никогда не забуду это ощущение праздника с первых шагов по ступеням...
Атмосферу ожидания чего-то необычного, волнующего... Я почти не знаю таких
людей, которые не были бы взволнованы атмосферой театра. Я видел это много
раз, и всегда мне хочется видеть еще и еще, пусть это волшебство зрелища
происходит и не бог весть в каком театре, но все равно тайна театра
остается... Когда в тридцать шестом году мы с женой переехали в дом на