приветствуют его, он отвечает им, подняв сжатые руки.
Штормит. Рыбаки вытаскивают на берег фелюги, а потом гуськом бредут к
зданию артели. Ветер все усиливается, он сорвал с места лилово-свинцовые
тучи, и они нехотя поползли в горы, задевая за башни старой крепости. Через
минуту ветер уже осаживает седые волны, но они упрямо лезут на плоский
берег.
"Шторм идет". Эта картина очень характерна для Нисского наших дней.
...Немые просторы. Бесконечное серое небо и снега. Почти у горизонта
белую равнину ограничивает темный лес. Пустынно. Лишь у опушки соснового
бора бежит лошадка, запряженная в сани. Казалось, никто не способен нарушить
вековую тишину природы.
Внезапно алая игла пронзает небо, и через мгновение слышен рокот
самолета. "Над снегами" - новаторское произведение. В нем ясно звучит
мелодия века, века авиации, космоса...
"Подмосковная рокада". Стрелой пролегла она до пылающего горизонта.
Огромное багровое небо взметнулось над темными полями, над гулким бетоном
шоссе. Раскаленное солнце освещает две крохотные фигуры, идущие по дороге.
Дороги. Любимая, без устали повторяющаяся в творчестве художника тема.
Нисский - путник, вечно странствующий по дорогам своего времени, вечно
ищущий новое.
Три художника оказали влияние на Нисского, сделали таким, каким мы его
знаем сегодня: Александр Дейнека, Петр Кончаловский и Альбер Марке. Это они
помогли живописцу быть немногословным, лаконичным, убрать из своих
произведений иллюстративность, помогли выдержать многие испытания.
Дейнека своим огромным дарованием, своим примером стойкости в
искусстве, своим плечом помог тогда, когда некоторые критики обвиняли
Нисского в десятках не совершенных им грехов.
Кончаловский - своим жизнелюбием, любовью к декоративности и локальному
цвету и, самое главное, глубокой любовью к природе - матери истинного
искусства.
Марке - своим величайшим проникновением в суть пейзажа, мудростью и
простотой.
Искусство Георгия Нисского молодо. Его полотна лаконичны, но за внешней
строгостью и сдержанностью - горячее сердце художника.
Николай Ромадин
Русский пейзаж... Он возвестил о своем рождении весенним криком
саврасовских грачей.
"Нам непременно нужно двинуться к свету, краскам и воздуху, - писал в
1874 году Крамской, - но... как сделать, чтобы не растерять по дороге
драгоценнейшее качество художника - сердце!"
Лучшие пейзажисты сочетали блистательное мастерство с высокой
духовностью. Истинно русские песенные полотна Саврасова. Лирические поэмы
кисти Левитана. Чистые, нежные краски Древней Руси Нестерова. Жизнелюбивые,
полнокровные полотна Юона, Рылова, Грабаря, Кончаловского, Сергея
Герасимова... Строгие ритмы, силуэты нового в пейзажах Дейнеки, Нисского,
Пименова, Чуйкова.
Очень сложно найти свой язык в живописи. Особо трудно это сделать в
пейзаже.
Среди наших современников есть мастер, сказавший новое слово в русском
пейзаже.
Николай Ромадин. Его полотна на первый взгляд традиционны. Они
исполнены в духе лучших заветов московской школы живописи. Но чем дольше
всматриваешься в картины художника, тем все более постигаешь особенный
ромадинский почерк. Проникаешься ощущением неповторимого, единственного,
тончайше найденного состояния природы. Живописец своими холстами решает
задачу, поставленную Саврасовым:
"По пейзажу должно суметь даже час дня определить, только тогда пейзаж
может считаться настоящим!"
У Ромадина мы видим уже не холст, не придуманный сюжет, а постигаем
жизнь во всей ее тонкости и силе. Мы верим художнику, вспоминая что-то свое,
горюем и радуемся вместе с ним. В нашей памяти встают светлые зори юности,
картины плодоносной осени, нам зябко от холодных зимних ночей... После
знакомства с работами Ромадина чувствуешь себя так, словно пережил
путешествие по России, глубоко осознав свою причастность Отчизне.
Талантлив художник, способный заставить городского жителя перенестись к
суровым берегам Белого моря, побродить бессонными белыми ночами в Заоне-жье,
послушать шум сосен в древнем бору Керженца, вдохнуть аромат ранней весны на
Удомле, полюбоваться тихой красой реки Царевны... Заставить дрогнуть
дремлющие лирические струны сердца. Разбудить поэзию, которая таится почти в
каждой душе.
В этом сила пейзажей Ромадина. Ибо в ней звучит сама душа живописца -
чуткая, трепетная, сложная.
В большой мастерской Ромадина шум города почти не слышен. Ровный,
мягкий свет. Хозяин - очень быстрый, небольшого роста человек. В его походке
есть особая легкость, которая приходит после многих сотен исхоженных верст.
Скуластое смуглое лицо открыто. Под крутым лбом - острые светлые глаза,
настороженные, внимательные.
- Родился... в Самаре, в 1903 году... Отец - железнодорожник. В
детстве много разъезжали. Повидал пустынные края - Мерв, Кушку... Азия.
Пески. Жара.
Может быть, потому особенно любы мне наши края - ласковые реки, зеленые
луга, леса.
Ромадин, как и многие его сверстники, прошел школу ВХУТЕМАСа. После
окончания решил заняться серьезным изучением творчества Александра Иванова,
копированием его работ. Кстати, эти копии привлекли внимание и весьма
расположили к молодому мастеру Павла Дмитриевича Корина, который с тех пор
становится его старшим другом и советчиком.
Именно Корин познакомил Ромадина с Нестеровым.
Вот как вспоминает о первой встрече с ним Ромадин:
- У меня была открыта в 1940 году персональная выставка на Кузнецком
мосту. Корин под великим секретом объявил, что сегодня ее посетит Нестеров,
который очень редко когда появляется в многолюдстве. Но... секрет как-то
узнали многие, и когда в зале появился Корин, чтобы предупредить меня о
приходе Михаила Васильевича, зал был полон народу.
Я увидел Нестерова. Сухой, подтянутый, он снял кашне резким жестом и
отдал швейцару. Блеснуло пенсне, я увидел жесткое лицо аскета и мудреца. Он
обошел с Кориным выставку, внимательно рассматривая каждую работу. Я шел
сторонкой, прислушиваясь. Но Нестеров молчал. Потом вдруг сказал: "Павел
Дмитриевич, пройдемте еще раз".
Пошли... и опять Михаил Васильевич вполголоса, как бы про себя,
произнес: "Впечатление не ослабевает".
Он познакомился со мной поближе и пригласил к себе. С трепетом я вошел
в маленькую квартирку на Сивцевом Вражке, служившую ему одновременно и
мастерской. Более чем скромно обставленная, всего две маленькие комнаты.
Никогда не забуду его слов, сказанных при этой встрече: "Отправляйтесь
от натуры, ваш труд будет ценнее, ваша вера крепче, и живопись будет
добротнее..."
Теперь я знаю, что после встречи со мной он сказал искусствоведу
Дурылину: "Талант есть, только бы хватило характеру..."
Ромадин задумывается, что-то вспоминая... Потом быстро встает и
исчезает.
Столь же внезапно он возвращается. В руках несколько открыток - старых,
пожелтевших, исписанных четким, твердым почерком.
- Вот письма ко мне Нестерова. Неопубликованные. Берег. Не давал
никому.
А это текст одного из них.
"30 июня 1942 года.