Пластов, чтобы поглядеть выставку знаменитого Поленова.
"Был я тогда поднят до каких-то заоблачных высот - ведь я видел картины
одного из тех, кто, по моим тогдашним понятиям, коснулся вершин возможного.
Поленов сразу же привлек меня свежестью красок и световых эффектов. Они мне
казались ярче самой действительности", - вспоминал мастер.
Какое время пережил художник, сколько увидел, сколько перечувствовал,
прежде чем создал свой "Ужин трактористов" - картину, в которой вся упругая
сила народная.
...Вечереет. Лучи зари с искусством гениального скульптора вылепили
набухшие жилы на руках тракториста. Неумолимо прорезали суровые борозды
морщин на лице бывшего солдата. Нежно коснулись румяной щеки паренька,
прошлись по вихрастой макушке. Мягко наметили обаятельные черты девочки в
белом, скользнули по былинкам выгоревшей травы и разлились по вздыбленным
пластам поднятой целины.
Земля... Русская, раздольная, раскинулась до самого края небес, там,
где сизые предзакатные облака сливаются с горизонтом. Земля и человек. Они
воспеты в этой картине, отражающей само время.
Необычайна красота полотна. По-суриковски густо написан характер героя,
внешне ничем не примечательного, но красивого приверженностью земле, Родине,
своему делу. В колорите холста угадываются звучания врублевского "К ночи",
куинджевских закатов, рериховских былинных сказов. Но это Пластов.
Интересен творческий путь Аркадия Александровича Пластова.
Вот несколько строк из его воспоминаний:
"Наше село лежало на большом Московском тракте, и, сколько себя помню,
мимо нашего дома вечно тянулись бесконечные обозы, мчались тройки с
ямщиками-песенниками. Кони были сытые, всяких мастей, гривастые, в нарядной
сбруе с медным набором, с кистями, телеги и сани со всякими точеными и
резными балясинами, дуги расписные, как у Сурикова в "Боярыне
Морозовой". С тех пор запах дегтя, конское ржание, скрип телег,
бородатые мужики приводят меня в некое сладостное оцепенение.
Блаженством, которое не повторится, пролетело детство. Три года
сельской школы. Лимонно-желтая азбука как будто вчера раскрыла передо мной
чудеса звучащих и говорящих закорючек. Крохотный синий томик Пушкина -
"Капитанская дочка" и кольцовское "Что ты спишь, мужичок" было первое, что я
узнал из литературы и что пытался иллюстрировать. Зачем? Кто знает! Не помню
сам..."
Если, например, Василий Иванович Суриков с детства прикипел сердцем к
древности, к истории Руси и всю жизнь был верен этой благородной теме, то
юный Пластов, получив первую школу у деда и отца - ико-носписцев и
наглядевшись вволю на "веселых кудрявых богомазов", приглашенных подновить
роспись Прислонихинского храма, очарованный чудом "рождения среди розовых
облаков какого-нибудь красавца гиганта, крылатого, в хламиде цвета огня",
решил стать певцом своих современников, родного села, его летописцем.
Пролетело детство.
"В 1912 году я кончил четыре класса семинарии. Друзья и покровители
устроили мои дела самым наилучшим образом. Губернская управа постановила
выдавать мне стипендию на художественное образование по двадцать пять рублей
ежемесячно. Я еду в Москву. Устраиваюсь в мастерскую к... И. И. Машкову для
подготовки к конкурсу в Училище живописи, ваяния и зодчества. Это было
месяца за два до экзамена. Сам не свой брожу я по Москве. Башни и соборы
Кремля, Китай-город с кустиками на седых стенах, Василий Блаженный, Красная
площадь и, наконец, Третьяковская галерея... Невозможно описать эти
переживания. Я задыхался и еле стоял на ногах. Никогда я не чувствовал
столько сил для любой победы на избранном пути, как тогда...
Но вот и конкурс. Три дня огромного напряжения - и в результате
провал".
Но упрямый паренек из Прислонихи не сдался. Он идет в Строгановку
вольнослушателем в скульптурную мастерскую. Бегут месяцы, "стипендии на
жизнь не хватало", но молодой Пластов добивается своего.
"В 1914 году я поступил на скульптурное отделение Училища живописи,
ваяния и зодчества. Посидев в Строгановке за скульптурой, я пришел к мысли,
что неплохо бы ее изучить наравне с живописью, чтобы " дальнейшем уже иметь
ясное понятие о форме. Сказывалось, конечно, чтение о мастерах Возрождения.
Живописью же я полагал пока так и продолжать заниматься на дому.
Три года был я в училище, кончил головной, фигурный, натурный классы...
На лето уезжал в свою Прислониху, писал этюды, постигал премудрость передачи
действительности с большой точностью, до натуралистической сухости".
Казалось, путь художника начал определяться, он лежал в привычном
кругу, очерченном мастерской, вернисажами, успехами и неудачами. Но судьбе
угодно было распорядиться по-иному.
"Революция (Февральская) застала меня на третьем курсе... В конце
третьей недели с начала революции поехал к себе в Прислониху писать на
натуре. Жизнь, однако, внесла свои% неумолимые коррективы. Сходки чуть не
каждый день. Ко мне приходят десятки людей с такими вопросами, отвечать на
которые мне и во сне не снилось, а отвечать, разъяснять, помогать
разбираться в тысячах небывалых до сего времени вопросов я был вынужден
благодаря своему положению самого грамотного человека в селе, положению
"своего", которому можно было довериться. Впервые я задумался над
политической стороной жизни. Прежнее, дофев-ральское, примитивное
представление о революции безвозвратно покинуло меня. К стыду своему, в
февральские дни мне мнилось, что вот ликвидировать глупого и вредного царя -
и основное дело свое революция выполнит.
...И только в октябре, когда я приехал в Москву заканчивать училище
живописи и наткнулся совершенно неожиданно на баррикады и стрельбу на
улицах, я уразумел наконец, что революция в такой стране, как тогдашняя
Россия, - процесс, который по своему размеру и значению подобен смене
геологических эпох в жизни нашей планеты, и что сейчас мало быть только
художником, но надо быть еще и гражданином".
Гражданин... Это гордое звание носил Пластов с той поры всю жизнь.
"В январе 1931 года в нашем селе организуется колхоз. В его организации
я принимал горячее участие. В 1931 году в один несчастный июльский день
случился у нас пожар... У меня сгорел дом и все вообще имущество. Все, что
до сего времени я написал, нарисовал, - все пропало в пламени...
С этого времени я перестал принимать участие в полевых работах... Надо
было восстанавливать погибшее, и в темпах чрезвычайных. Это было время,
когда я медленно подходил к тому, как сделаться наконец художником".
Пластову в ту пору было около сорока лет. Иной, может быть,
заколебался, даже забыл о намеченной в юности цели "создать эпопею
крестьянского житья-бытья", разменял бы свой талант на мелочи. Но не таков
был Пластов. С новой силой он делает этюды, собирает материалы к будущим
работам.
Художник выступает с первыми своими картинами "Колхозный праздник",
"Колхозное стадо" и "Купание коней". В них он заявил о себе как очень
талантливый колорист.
Началась Великая Отечественная война. И гражданская лира Пластова
зазвучала в полную силу.
"Фашист пролетел"... 1942 год.
Осень. Косогор. Юные тонкие березки в золотом уборе. Глубокий покой