Охранник что-то прошептал громиле на ухо, подхватил его под руку и бережно повёл к выходу, тот не противился.
– Ну, вот и молодец, пора баиньки, – говорил негромко человечек в сером одеянии, – а завтра приходи, сегодня тут пол у нас какой-то скользкий, ну такой неправильный пол, а мы его до завтра вымоем, почистим, будем рады дорогому гостю…
Безостановочно заговаривая тому зубы, он довёл громилу до дверей и переставил за порог, выказав при этом недюжинную силу, ибо большой пьяный человек и на порог отчего-то смотрел с подозрением, опасаясь перенести через него хотя бы одну ногу. Видимо, падения оказались довольно болезненными.
Затем всё стало, как и было до этого – шумно, но спокойно, безопасно.
– Пап, а ты знаешь, я могу поклясться тебе… – начал было Анн, но отец прервал его:
– Ты тоже заметил?
– Да! Он ведь сам ему ноги и заплетал! Я случайно заметил. У меня глаза закрывались, я вниз смотрел, а тут вижу, как он вроде бы его поддерживает под локоть, а ногой своей… А тот и не понял!
– Точно, – улыбнулся отец, – не понял, а потому и не разобиделся, и не пошёл крушить всё вокруг. Я думаю, что охранник бы всё равно с ним сладил, но тогда пришлось бы калечить этого здоровяка. А так и он просто выспится, сетуя разве что на неровный пол.
– Пап, а почему у вышибалы такая странная эмблема на груди?
– Ну, ты глазастый! А говоришь, засыпать стал. Он из школы Учителя.
– Из той, что в скалах? Значит, там всё-таки учат драться?
– Вряд ли так просто, – ответил отец, подумав. – Я не могу тебе сказать точно, чему там учат. О школе много слухов ходит. Говорят, что приходящих могут учить совсем не тому, чего те ожидали, чего хотели.
– А как же?
– Не знаю, – сказал отец и поднялся с места. – Пойдём уже спать, завтра наместник должен вернуться в свой замок, как мне сказали. Надо попытаться попасть к нему.
Глава четвёртая
Анн знакомится с бродячими музыкантами
Гостиница просыпалась рано.
Солнечные лучики ещё даже и не заглядывали к ним в окно, как мир наполнился голосами во дворе, топотом ног в коридоре, запахами готовящейся яичницы и свежеиспечённого хлеба.
Анн открыл глаза: отец, уже одетый, стоял рядом со столом и читал какую-то бумагу. Потом он аккуратно свернул её в трубочку, перевязал лентой и повернулся к нему.
– Проснулся? Молодец. Вставай, у нас быстрый завтрак – и мы идём к наместнику. Будем ждать аудиенции.
Внизу, в большом зале, ничто не напоминало о вчерашнем. Сонная служанка разносила блюда, знакомые лица спокойно сидели за крепкими дубовыми столами и поглощали нехитрую пищу, запивая её чем-то из больших кружек. Не кричали, не веселились, как вечером, когда всё было исполнено и закончено, напротив – каждый витал мыслями в только начинавшемся дне, в предстоящих делах и событиях.
Даже охранника нигде не было, что огорчило Анна: он бы с удовольствием ещё раз взглянул на его эмблему. Её простота была необъяснимо привлекательна. Анн несколько раз видел всякого рода дворянские гербы. Два раза они попадались ему в книгах. А однажды через их деревню проезжал самый настоящий барон: мальчик как раз сидел у окна и смог рассмотреть изображение на дверцах его кареты. Какие только образы не мешали друг с другом благородные владельцы! И фантастические животные, и странные предметы в странных положениях… Эмблема же на груди охранника – три энергичных изгиба, три вершины, три скалы, соединённые последовательно – запоминалась легко и не казалась Анну вычурной.
В замок наместника отправились пешком.
На римонских улочках было уже много людей. Анн вертел головой из стороны в сторону, всё представлялось в диковинку. И невиданные дома, так отличавшиеся от жилищ их деревни, и мостовая, с крупными булыжниками, уложенными один к одному, с канавками для воды по краям, и одежда здешних жителей.
– Как здесь красиво! – не удержался Анн.
Отец улыбнулся на ходу:
– Здесь просто чистый квартал. А есть и другие места, в которых тебе понравилось бы меньше.
– Там плохо?
– Там больше грязи, пахнет не столь хорошо, да и вообще. Здесь живут состоятельные горожане, всё-таки близко к главной площади, к магистрату. А вот если бы спустились туда, – и он махнул рукой в сторону одной улочки, убегавшей вниз, – то попали бы в квартал кожевенников. Представляешь, какая там вонь в воздухе?