Мимо Анна проехали три или четыре повозки, гружённые рулонами тканей.
– А тебе далеко, паренёк? – придержал рядом с ним свою лошадь упитанный рыжебородый мужчина. – Ты не из Школы, часом?
Анн едва не кивнул, подтверждая своё отношение к скальной обители, но вспомнил наказ Учителя.
– Нет, я из Берёзового Дола, – сказал Анн, ничуть не греша против правды. Он ведь действительно был оттуда.
– Тогда тебе в другую сторону.
– Да нет, всё правильно. Мне в Лебединый Стан надо.
– Далековато, – сказал рыжебородый. – Деньги-то есть у тебя?
– Есть немного. А сколько запросите?
– Ну, если есть, то столкуемся, – повеселел караванщик. – Доедем, а там разберёмся, всё по-честному. Запрыгивай на повозку.
– А что там Берёзовый Дол? – спросил Анн, и сердце его забилось сильнее. – Не встречали случайно вдову землемера Руайя?
– А где она живёт?
– В небольшом таком доме, с зелёными ставнями на окнах и белым крыльцом. Впрочем, вряд ли вы могли проезжать мимо него.
– Я видел такой, – сказал другой купец, – с яблоневым садиком впереди и беседкой, так?
– Да, – обрадовался Анн, – он самый.
– Не знаю, кто это был, – сказал купец, – но какую-то женщину я видел на крыльце. С седыми волосами, в тёмном платье…
«Когда я ушёл из дома, у мамы не было седых волос», – с грустью подумал Анн.
Время, переживания сделали своё. Анн решил, что по возвращении пойдёт к Учителю и спросит, когда тот позволит ему навестить родные края. Несколько раз Анн получал письма от матушки, и сам писал ей, однако они не виделись с самого момента расставания. «Пока не время, – сказал ему однажды Фланк, когда Анн осторожно завёл разговор о желании повидать родные места, – нельзя новую жизнь втиснуть в старые одежды: либо жизни не получится, либо одежды порвутся».
«Всё хорошо, – просто говорил Фланк, когда в глазах Анна читал вопрос о доме, – с матушкой всё в порядке».
Откуда он знал это, Фланк не рассказывал, но Анн верил ему…
– А кто она тебе? – спросил приветливый купец. – Мать, знакомая? Давно не был в родных краях?
– Мать.
Анну пришлось прямо на ходу правду смешивать с выдумкой. Откровенничать не хотелось, но и выглядеть нелюдимым букой он тоже не мог. Поэтому придумал себе профессию травника, достал из сумки и показал несколько засушенных пучков разных растений, сказал, что направляется в Лебединый Стан, чтобы познакомиться с тамошним аптекарем, который сведущ в этих делах…
– Это ты по горам всё время лазал?
– Оно самое, – подделываясь под простачка, сказал Анн. – Там местечко есть, где растёт невидаль всякая. Вот хочу с умными людьми посоветоваться, к чему эти травы приспособить можно.
– Не боялся, что из Школы кто-нибудь выйдет да тебе уши оторвёт? Мельтешишь у них под боком, травы рвёшь. А вдруг они им самим нужны?
– Я не видел никакой «школы», – разыграл удивление Анн. – Вот уже две недели по скалам прыгал, а ничего не видел.
– Ну, точно парню глаза отвели! – воскликнул кто-то. – Обитатели её – особенные мастера. Они чары напустят, ничего и не заметишь!
Анн не стал разубеждать их.
Вместо этого спросил, нельзя ли ему подремать в повозке. Ему освободили место, и он лёг, подложив под голову свою сумку. Закрыв глаза, стал представлять, как мастера «отводят глаза» случайному путнику. Выходило забавно и нелепо. Поскрипыванье колёс, фырканье лошадей, монотонные разговоры быстро убаюкали его. Анн не заметил, как и в самом деле задремал.
Пробудился он, когда уже проехали поворот на Римон. Высокое небо начинало золотиться закатом. Повозки покачивались на плавных изгибах степной дороги. По обе стороны её тянулись зелёные равнины. Это были места, совершенно незнакомые ему. Вспомнив разговоры с Учителем, Анн достал из сумки цветные карандаши, плотную бумагу и стал бегло зарисовывать то, что видел.
– А хорошо у тебя выходит! – с одобрением сказал кто-то из-за спины. – Не пробовал продавать? Такое и на стену повесить достойно.
Анн смутился неожиданной похвале. Разве он художник? Так, несколько случайных верных штрихов. Начни он рисовать тот же закат завтра – выйдет какая-нибудь ерунда.