– Часто рисуешь?
– Совсем редко, – сказал Анн. – Я музыку люблю…
– Эх, какую песню я слышал в нурсийских краях! – перебил его один из купцов. – Сидели мы у костра, а с нами двое странствующих певцов были. Аж мурашки по спине бежали – так пели!
– О чём же песня?
– Как водится, о подвигах, дальних краях и принцессах! – засмеялся кто-то. – О чём ещё петь, чтобы мурашки пробегали?! Не о наших же тюках!
Все принялись вспоминать, кому какая песня нравится. «Прекрасная мельничиха из Довмонта», «Серые гуси», «Пошёл однажды к милой я»… Некоторые Анн знал. Всеобщую симпатию вызвала старинная баллада о русалке с острова Несс. Её даже спели хором и остались премного собою довольны.
Стало смеркаться.
Бескрайние луга всё чаще сменялись неглубокими балками. Дорога петляла из стороны в сторону, огибая коварные участки, на которых повозки могли бы опрокинуться. Караванщики насторожились, а охрана напряжённо поглядывала по сторонам.
– Волки, – сказал сосед, сжимавший в руке длинный кинжал.
– Волки?
– Да, ты не знал?!
И сосед зашептал:
– В здешних оврагах водятся такие твари! Вот ещё немного проедем, пойдут вообще глухие места. Там только и следи, чтобы на тебя не набросился кто-нибудь. Хотя стаями они редко собираются, слишком злобные, чтобы кому-то другому подчиняться. Но и с семейным выводком встретиться – мало хорошего. Мы их «волками» из-за похожести называем, а что они на самом деле, кто знает!
– А зачем же мы туда едем? – тоже шёпотом спросил Анн, нащупывая в мешке свои боевые палочки. До истинного мастерства ему было, конечно, далеко, но какое-никакое оружие в ладони успокаивало. Можно пробить волку череп или перебить лапу, если зверюга осмелится подойти близко.
– Да ты не бойся, – сказал купец, – мы тут по десять раз за год ездим, охрана у нас добрая, Дециона все хвалят!
Некоторое время ехали молча. Слышалось лишь поскрипыванье колёс и фырканье лошадей. Потом Анн спросил:
– А почему бы нам не разбить лагерь здесь? Ведь ночью по оврагам ехать будет опасно? Темно, дороги не видно, волков тоже…
– Здесь опаснее, – ответили ему. – Огонь виден издалека, и кого-то ещё он приманит…
– Точно, – сказал другой, – с лихими людьми встретиться куда как опаснее, чем со зверями. От зверей хотя бы костром оборонишься.
– А там, впереди, что?
– Там место есть, давно присмотрели. Самое дно балки, вокруг деревья. Не видно и не слышно нас. И площадка удобная: повозки кругом ставим, костры разводим, благо – топлива искать не надо, рядом растёт. И можно ночевать. А с рассветом снова в путь.
– Хорошо бы до полной темноты успеть!
В этот момент Децион вдруг привстал в седле и натянул тетиву лука. Анн ещё успел услышать, как губы охранника шевельнулись и прозвучало что-то вроде «псс!.. ну?!»
Затем вблизи мелькнула стремительная тень, устремившаяся к ближайшей от них повозке, однако ещё быстрее щёлкнула спущенная тетива. Стрела нашла свою цель.
Вопреки ожиданиям Анна, никто не побежал к тому, что лежало в десяти шагах от них. Децион всматривался в сплетение теней вокруг. Другие охранники тоже держались рядом с повозками. Лошади мотали головами, встревоженные страшным запахом. Наконец, Децион осторожно приблизился к убитому зверю.
– Молодой и глупый, – произнёс он, наклонившись. – В ложбинке хоронился и выжидал.
К ним подошёл один из купцов с факелом в руках. Свет упал на убитого волка, и все увидели, что боевая стрела со стальным наконечником и крепким древком вошла прямо в разинутую пасть, пробив зверю горло и застряв где-то во внутренностях. Это был мастерский выстрел. Толика случайности в такой меткости была, но ведь везёт – сильнейшим и умелым.
– Шкура нужна? – спросил Децион, берясь за аркан.
Старший караванщик почесал рыжую бороду и сказал:
– Молодая ещё тварь, по меху любой поймёт…
Децион пожал плечами, но караванщик передумал:
– А впрочем, вяжи его! Какой-нибудь тщеславный юнец купит, чтобы похвастаться перед девушкой.
Караван двинулся дальше, и вскоре Анн увидел привычное место стоянки своих спутников. Слуги быстро набрали сушняка и развели сторожевые костры. В кругу повозок стали готовить ужин.