А леса стояли вокруг на загляденье! И зайцы, и кабаны, и благородные олени водились в них…
– А чудовищ не было? – перебил Анн.
– Были, разумеется, но какое же чудовище испугает умелого мага? Да ещё сопровождаемого свитой воинов!
И вот однажды, преследуя оленя, кавалькада всадников вылетела на грязную поляну. Посреди неё дымилась куча земли. Копыта лошадей вязли в грязи, смешанной с обугленными головешками. Вдобавок на них с пронзительным лаем стал кидаться маленький пёс. Ещё бы! Всадники в погоне за зверем поразметали всё вокруг, перепугали птиц на деревьях… Олень мелькнул в кустарнике на дальнем конце поляны – благородные всадники помчались за ним. Только лошади мага злая собачонка не давала проходу, так и норовила вцепиться в ноги. Раздосадованный задержкой, маг наклонился к земле, ловко схватил собачку за шкирку, превратил её в птицу и отбросил прочь от себя. А сам поскакал дальше.
Углежог, вылезший на этот шум и тарарам из избушки, где он отдыхал, разинул в изумлении рот да так и остался стоять посреди разгромленной поляны. Придя в себя, он вздохнул, заново прикрыл дёрном и присыпал землёй кладку тлеющих дров, сложил поленницы, собрал разбросанные лопаты, в общем – навёл прежний порядок, а потом сел и стал горевать. Маленькая собачка давно жила у него. Нелюдимый углежог всем сердцем привязался к жизнерадостному существу, а потому очень огорчился, когда какой-то незнакомец превратил её в птицу и закинул в небо. Будучи человеком простым, своё огорченье он выражал громкими криками и ругательствами, так что через какое-то время на поляну из кустов выглянул дикий Гэл. Гэл, порожденье древнейшей земной магии, повелевал всеми животными и духами в том лесу. Он-то и выслушал первым углежога.
– Жаль твою собачку! – сказал он. – С ней было так весело играть. Ты говоришь, что незнакомец превратил её в птичку?
– Да, да! – закричал углежог. – Покарай его!
– Уж не та ли птичка сидит на твоей избушке и внимательно смотрит на нас? – предположил Гэл, поглядев вверх.
Он протянул косматую лапу и снял с крыши уже не птичку, а снова маленькую собачку. Это действительно была она, верная спутница хозяина избушки!
– Вот хорошо! – обрадовался Гэл. – Но того злодея я всё-таки накажу. Из-за него тебе столько лишней работы привалило.
– Накажи! – согласился углежог.
В тот же миг деревья в лесу зашумели и заволновались, ветви сплелись в прочную сеть и ухватили мчавшегося молодого мага за одежды. Он слетел с коня в какую-то глубокую яму, а его крики заглушил шорох листвы, взметнувшейся под порывом ветра. Так что никто ничего и не услышал. Чародей хотел подняться, но не тут-то было! Неведомые оковы крепко держали его в сырых зарослях огромных лопухов.
Только к вечеру чары спали, и маг поднялся на ноги. Он не мог даже предположить, жертвой чьего волшебства ему пришлось стать.
Продрогший до костей, он вернулся в замок наместника. «Почему Вы отстали, господин?» – спрашивали все у него. Он отговаривался какими-то пустяками. Наконец, маг добрался до своих покоев и там, надеясь узнать имя неведомого врага, посмотрел в имевшееся у него волшебное зеркало. И не увидел ничего, кроме грязной, закопчённой поляны, избушки и… углежога, копавшегося в земле.
«Как странно, – подумал маг, – почему же я не почувствовал никакого волшебства? А ведь это великий волшебник, если он смог сковать меня на целый день и продержать в лопухах. Надо бы съездить к нему и познакомиться».
Когда молодой маг на следующий день снова появился во владениях углежога, хозяина не было дома. Зато перед избушкой горел весёлый огонь, а на огне варилась похлёбка. И так вкусно пахло, что маг почувствовал сильный голод. Маги тоже едят земную пищу! Он не удержался и съел весь котелок.
Когда маг уже вытирал свои усы, из-за деревьев вышел углежог с вязанкой хвороста на плече. Он очень рассердился.
– Это снова ты? – в ярости закричал он. – Да что б тебе провалиться на этом месте! Ты оставил меня без обеда!
И он бранился до тех пор, пока смущённый маг не вскочил в седло и не ускакал. Он чувствовал, что поступил неправильно, и стыдился своего разыгравшегося аппетита.