– Тьфу ты, хрен болотный, – плюнул коренастый. – Ты же сам сказал, что умываться на ручей пойдёт тот, у кого рожа чистая!
– Неправильно!
– Как так неправильно?! – загалдели все.
Франсис Лей подмигнул Анну.
– Оба пойдут умываться. А знаете почему? Тот, у кого рожа чистая, посмотрит на того, у кого она грязная, и пойдёт на ручей. Подумает, что и сам испачкал лицо. А второй как увидит, что его товарищ пошёл, так поймёт, что и ему надо, что он тоже испачкался.
– Да, пожалуй, так и есть, – растерянно сказали углежоги. – А ещё загадку загадай!
– Два углежога жгли кучу, – начал звездочёт, но его тут же заглушил хохот, более похожий на рёв.
– «Один из них испачкал харю, а другой нет! Кто пойдёт на ручей умываться?» Неужто угадали?
– Угадали, – подтвердил Франсис Лей.
– Оба пойдут! – заорали все. – Знаем!
– Неправильно.
Стон пронёсся над поляной.
– Никто не пойдёт умываться, – торжествующе сказал звездочёт.
– Но почему?!
– Да всё просто: тот, у кого лицо грязное, посмотрит на того, у кого оно чистое. И не пойдёт на ручей. А тот, кто с чистым лицом, поймёт, что его товарищ не идёт умываться, потому что посмотрел на него и подумал про себя, что он тоже чистый. И тоже не пойдёт на ручей. Он же чистый. Никто не пойдёт умываться.
Углежоги ошеломлённо молчали, окончательно запутавшись в грязных и чистых лицах.
– А ещё загадку? – робко попросил коренастый.
– Два углежога жгли кучу…
На этих словах главный среди углежогов не выдержал и заорал:
– Дурачьё! «Один остался с чистым лицом, а другой испачкался». Это про кого же?! У кого из вас чистое лицо?!
Тут только до всех дошло, что звездочёт шутил. Одни повалились прямо на землю от хохота, другие хлопали себя по бокам, держались за животы и еле-еле выговаривали: «Углежог с чистой харей! И правда – умора!»
Улыбался и главный.
– Весёлые вы господа, – сказал он, чуть подумав. – Не заносчивые. Ну что же, милости просим к нашему ужину!
– Мы благодарим за приглашение разделить с вами трапезу, – ответил серьёзно звездочёт. – Это честь для нас. Осмелюсь предложить уважаемым господам углежогам доброе вино от нашей компании.
– Вот это дело! – загудели лесные обитатели.
А затем Анн сидел в кругу весёлых, простых людей, ел вместе с ними вкусную мясную похлёбку, слушал разговоры и разные истории, на которые углежоги были мастера. Правда, иной раз в их рассказах проскальзывали такие солёные словечки, что Анн вздрагивал, однако вскоре притерпелся.
А Франсис Лей чувствовал себя уже как рыба в воде. Он сыпал житейскими анекдотами, спрашивал что-то, отвечал, подпевал углежогам, когда те затянули какую-то песню.
Улучив момент, он наклонился к Анну и шепнул:
– От огня далеко не отходи!
И снова стал есть и пить как ни в чём не бывало.
Как ни всматривался Анн в окружающую темень, ничего не увидел. Подумал, что звездочёт шутил.
Ночь в лесу выдалась холодной. Костёр разожгли большой, но холодный ветерок так и норовил пробраться под одежду со спины.
Анн уже задрёмывал, привалившись спиной к какому-то мешку и свесив голову на грудь, когда случилось нечто странное.
Звездочёт, рассказывая очередную историю, наклонился к костру и кинул в него большой пучок веток черёмухи, которые он зачем-то набрал по дороге. Ветки громко затрещали, из костра посыпались искры. Углежоги не обратили на это никакого внимания, продолжая пить и веселиться. Лишь один из них, с волосатыми лапищами и ломатой головой, подскочил и скрылся в тёмных кустах. Анн изумлённо посмотрел ему вслед.
– Ну что, повидал лесного хозяина? – спросил его главный углежог. – Спутник твой, видать, специально сюда черёмуху тащил. Знал, что лесной хозяин за шерсть свою опасается. Не любит искр.
– Лесной хозяин? А кто это? И что он тут делал?
– Да то же, что и ты! – сказал углежог. – Грелся! Ночь-то холодная выдалась. Да ты не бойся его, он своих людишек не обижает. И вас не обидит. Вас уже и по запаху не отличить, так же дымом пропахли, как и мы. А кто он, неведомо.