– И всё-таки, Учитель, я не понимаю, – сказал Анн, – даже если бы я знал об этом приёме, чем я мог навредить Сеифу? Мы всего лишь разговаривали…
– Умелый мастер так заговорит своего противника, что тот сам себе не мил станет. Впечатлительный человек может и руки на себя наложить, и в пропасть прыгнуть.
– Я не хотел ему зла.
– Молодец! – искренне сказал Фланк. – Кстати, если тебе доведётся побывать на воинском турнире, обязательно обрати внимание на уровень участников. Это поголовно старшие лернаты. Очень редко – гардисты. Лучше них там только те, кто судит бои. Но даже и они – не более чем «дуалы», помощники настоящих мастеров. А знаешь почему? На участников этих турниров очень скоро наваливаются болезни, их мучат травмы. Затем приходят дряхлость и нищета. А тот, кто движется по своему пути, остаётся свеж и бодр до глубокой старости. Он не насилует себя, не гонится за призрачной славой. Он не занимается воинским искусством, а живёт в нём. Мой учитель вовремя помог мне понять это.
– И Вы решили выбрать свой путь?
– В Красном Городе вряд ли это было возможным. Если у тебя есть Школа, то обязательно кто-нибудь вызовет тебя на бой, чтобы доказать, что он лучше тебя как воин. На бой до конца. И даже если ты убьёшь его, очень скоро найдётся следующий безумец. Нельзя же убивать всех подряд!
– Поэтому Вы уехали.
– Да, слава великого воина-убийцы мне была не нужна. И я счастлив, что всё сложилось так, как сложилось. Очень надеюсь, что после моего ухода в Вечные Поля мастер Кон-Тикут продолжит дело Школы. Он хороший мастер. И станет ещё лучше, потому что не останавливается.
– А я вот не знаю, что за путь у меня, – признался Анн. – Очень много мыслей, одна другой мешает.
– Мастер Кон-Тикут рассказал, как они тебе мешали вчера! – засмеялся Фланк. – Я и сам вижу синяки и ссадины.
– Ничего не мог поделать с собой, Учитель.
– Я тут кое-что придумал, – сказал Фланк. – Собственно, для чего и разыскал тебя. Завтра ты поедешь в Приволье. Поможешь на уборке урожая. И мысли свои соберёшь.
Глава шестая
В лесу
При всей немногочисленности обитателей Школы им не хватило бы даров природы, собираемых в окрестностях.
Пищу привозили. Иногда можно было видеть, как к «парадному» входу в Школу поднимается, например, возок с вяленой рыбой. Это Маркел, римонский торговец, слал свои дары. Его сына однажды вытащили из стремнины прямо напротив Школы. Парень решил похвастать перед друзьями умением плавать да не рассчитал сил. Забрался на середину реки, чтобы оттуда помахать девушкам, а назад вернуться не смог. Чёрная река подхватила незадачливого пловца и потащила-понесла вдаль. Некоторое время он ещё держался молодцом, изображая лихую удаль, но берега попадались то обрывистые, то все в зарослях – не выберешься. Нахватавшись ледяной воды, парень уже молотил руками по воде как попало. Тут-то его и заметили со скал.
Мастер Винарий, обучавший Анна плаванию, слетел вниз по специальному канату и ринулся в воду. Родившийся в озёрном краю, он меньше любил твёрдую почву под ногами, чем изменчивый и коварный, вечно меняющийся мир больших рек и маленьких ручьёв. Заводи и старицы, глубокие, чёрные омуты и тихие плёсы – везде он чувствовал себя уверенно. Благодаря его стараниям ученики могли и быстро плавать, и лежать на воде, словно спящие, и скрытно ждать под водой, дыша через тростниковые трубочки.
Мастер Винарий ухватил тонувшего парня за волосы и вытащил на берег. «Кто ты?» – спросил он, приведя его в чувство. – «Я сын римонского торговца», – ответил спасённый и назвал себя.
А утром следующего дня торговец Маркел самолично нанёс визит в Школу, рассыпаясь в благодарностях.
А ещё Фланк каждый год отправлял старших учеников в близлежащие деревеньки. За помощь в полевых работах крестьяне щедро расплачивались плодами трудов своих. Различные корнеплоды, зерно, лук и чеснок, душистое сено – всё это свозилось в Школу и обеспечивало её жизнь в течение зимы.
Приволье было селением к западу от римонского тракта. Анн ехал на небольшой тележке, запряжённой двумя пони, и весело поглядывал по сторонам.
За его спиной лежали мешки с мергелем, замечательным светло-землистым веществом. Мергель, как объяснил Фланк, настолько замечательная штука, что после разбрасывания на полях этой зернистой «кашицы» урожаи заметно увеличиваются.