– Да чего уж там…
Другой разбойник шепнул своим товарищам: «Эх, сглупили мы, что позарились на добро этих ребят! Иначе бы нас нипочём не поймали. Были бы уже далеко отсюда».
– Будем считать их преступление доказанным, – вынес вердикт офицер. – Волею наместника римонского я объявляю этих людей виновными в злоумышлении против честных граждан королевства и беру их под стражу. Все трое будут доставлены мною в Римон для окончательного суда досточтимого наместника.
Разбойникам, не пожелавшим более ничего сказать, снова заткнули рты, после чего их уже привычным способом перекинули через седла. На протестующее мычанье офицер с пренебрежением сказал:
– Потерпите! Не важные птицы, чтобы их в паланкинах возить…
Его помощник тем временем составил бумагу, в которой указал обстоятельства поимки разбойников. Внизу документа свои подписи поставили староста и Анн с Нико. Спрятав обличительный документ в нагрудный карман, офицер вскочил на коня, и кавалькада помчалась по направлению к Римону.
Глава девятая
Первые впечатления от Приволья
Староста подошёл к друзьям и пожал им руки.
– Спасибо вам, молодые господа! Я, признаться, и не надеялся, что разбойников поймают. Если бы не вы…
– Если бы не их жадность! – сказал Нико. – Если бы они просто спрятались в лесу…
– Эти негодяи давно бесчинствовали в наших краях, – отвечал староста. – На прошлой неделе ограбили одинокого купца. За день до того напали на двух пилигримов.
– И никто не ловил их? – удивился Нико.
– Ловили, – со вздохом сказал староста, – да только кого ловить? Стражники разъезжали по дорогам, а примет злодеев не знали.
– Не знали? Почему же?
– Они убивали всех. Вот никто и не мог свидетельствовать против них. Моему шурину очень повезло, что в живых остался. Выглядел-то, как мёртвый, когда его в придорожной канаве нашли.
– Они же могли и меня прирезать! – воскликнул потрясённый Нико. – Я ведь тоже без чувств валялся.
Он с благодарностью посмотрел на Анна.
– Я – твой вечный должник!
– Ну вот, – рассмеялся Анн, – а как хорохорился вначале: давай, мол, на кулачках переведаемся!
– Ты же не обижаешься? – смутился Нико.
– Не обижаюсь.
Анн в общих чертах рассказал старосте о том, что произошло в лесу, а потом поинтересовался, на какие работы тот определит его.
– Работы на любой вкус, – сказал староста, – едва управляемся. Лишние рабочие руки нигде не помешают. Косить умеешь?
– Не умею, – признался Анн. – Видел у нас в деревне, как косят, пару раз сам пробовал, но получалось плохо.
– Эх ты, а ещё деревенский! – беззлобно сказал староста. – А друг твой что? Надолго ли к нам, по какой нужде?
– Я бортник, – сказал Нико, – мёд добываю и продаю. Купите?
– А добрый ли мёд?
– Ещё бы не добрый! За дурной товар и побить могут легко.
– Из холостецов, наверное, накачал? – невинно спросил староста и почему-то подмигнул Анну. – Знатные они у тебя или как?
Нико даже задохнулся от возмущенья. С гневом он посмотрел на старосту:
– Тебя как звать, уважаемый?
– Никий я, голубчик. Вот уже пять десятков лет Никий. А что?
– Да то, что надо было бы тебя не Никием назвать, а круглым болваном! Кто же из холостецов мёд качает, когда его там в помине не найти?!
Анн ахнул от подобной дерзости, однако староста довольно погладил свою бороду.
– А ведь и правда, не бывает там мёду. Перепутал я, наверное…
– Он же только в дельных бортях собирается, да не во всех, а тех, что с пчёлками!
Нико фыркнул и отвернулся. Староста примирительно сказал:
– Да знаю я, мил человек, чем холостецы от прочего отличны. Проверял тебя. Вдруг ты просто на чужое хозяйство в лесу набрёл да и решил деньгу зашибить. А к делам пчелиным совсем чужой. Так что же, и знаки свои оставляешь там?
– Оставляю, – уже спокойнее сказал Нико. – Только опять же мы их не знаками называем, а знамёнами или натёсами. На моих полянках сорочья лапка под бортями виднеется.