– Неужто всё? А горло промочить чего-нибудь не найдётся?
Хозяйка посмотрела на него, потом с сомнением – на гостей.
– Так они же совсем ещё мальчики, – усомнилась женщина.
– Да какие же мальчики?! С этакими бугаями сладили! Я своими глазами видел, чтó за здоровяков поймали, – зашумел староста. – Не скупись, хозяюшка, на угощенье!
Женщина усмехнулась и выставила на стол тёмную бутыль с домашней настойкой.
– Вот это я понимаю, это дело! – обрадовался староста и стал разливать напиток по деревянным кружкам.
Глава десятая
На деревенском сходе
Нико не мог удержаться от смеха, глядя на то, с какой старательностью его друг пытается взобраться на сеновал. Анн ещё никогда не испытывал на себе коварства веселящих напитков. Хотя староста за трапезой и «приглядывал» за ними, однако очень скоро в голове у Анна зашумело, глаза начали слипаться, а язык путать самые обыкновенные слова. Никий понимающе кивнул и дал знак, что ужин кончен.
– Впервые в жизни настойку пробовал? – спросил Нико друга.
– Ага, – признался Анн. Он закрыл глаза и лежал, страдая от незнакомых ощущений в себе. Потом незаметно уснул.
Нико прислушался к его дыханию.
– Так я и знал, – сказал он сам себе, – неопытный ещё.
Размышленья на тему опытности или неопытности из его уст звучали немного залихватски. Впрочем, Нико, поговорив некоторое время с темнотой, тоже закрыл глаза и утих.
Всю ночь Анна мучили беспокойные сны, в которых он с кем-то сражался, от кого-то убегал, за кем-то гнался. В голове звучала бесконечная музыка. Едва первый свет стал пробиваться сквозь щели в стенах сенника, Анн проснулся. Он потянулся и посмотрел на товарища: Нико безмятежно спал.
Анн дал себе торжественное обещанье, что никогда больше не станет пить вчерашнее коварное пойло. Вроде бы сладкая водичка, как компот, а потом – голова гудит и во рту всё пересохло.
Он отворил тяжёлую дверь и вышел из сарая. Умылся под рукомойником в углу двора. Огляделся. В коровнике кто-то гремел вёдрами. Больше никого не было. Закончив утреннюю разминку, Анн уселся на лавочку и стал думать о предстоящем дне. Он бы мог пригодиться там, где требуется ловкость. Анн был даже уверен, что при малой тренировке у него и косьба пойдёт – зря над ним староста посмеивался!
А ещё он умеет лазать по деревьям, забираясь на самый верх. Есть же здесь яблоневые сады?! Сохранять равновесие и удерживаться на готовых надломиться ветках – сущие пустяки для него.
Да что угодно, только бы не это нудное хожденье с вёдрами!
Скрипнула калитка, и во двор вошёл староста.
– Проснулся уже? – удивился он. – Не лежебока, значит. Сейчас позавтракаем, а потом на сход пойдём.
И он громким голосом позвал хозяйку. Та вышла из дому, вытирая руки тряпицей, улыбнулась, увидев мужчин. Сделала знак старшей дочери, выглянувшей из дверей коровника, чтобы та несла к трапезе кувшин с парным молоком.
Анн разбудил Нико, бесцеремонно побрызгав на него холодной водой.
– И чего людям не спится? – заворчал Нико. – Такое сладкое время, а все туда же: быстрее работать. Выспитесь – потом больше наработаете!
Анн засмеялся.
– Тебе можно так рассуждать! Пчёлы сами тебе мёд носят. А крестьянам каково, кто же за них работать станет? Корову не подоишь, так откуда молоко на столе возьмётся?
– Да ладно, – пробурчал Нико. – Всё я понимаю, не маленький. Только я ведь не крестьянин. И молока я не хочу.
– Сегодня сход, – напомнил Анн. – Ты хотел мёд продать.
– Точно! Как я мог запамятовать?! Всё из-за настойки!
Нико пошёл умываться.
Крестьяне неторопливо собирались перед домом старосты.
– Ишь, черти, – с непонятным восхищеньем сказал староста, ни к кому конкретно не обращаясь, – как почуют, что речь не о выпивке пойдёт, так не докличешься! Выказывают свою значимость… Неужто теперь целый день будут тянуться?
И он снова раздавал указания, стремительно перемещаясь от одной группки людей к другой, что-то спрашивал, отвечал на возникавшие вопросы. Анн и Нико присели в сторонке под деревом.