Большинство собравшихся составляли мужчины. Так бывало и в Берёзовом Доле. Женщины допускались на сход только тогда, когда мужчина, глава семейства, был в отлучке или лежал в болезни-беспамятстве, как, например, шурин старосты. А обыкновенно всё решали мужчины. Они шумели, ругались друг с другом, самозабвенно бранились солёными словами, потом внезапно затихали, когда подходило время голосования, и, что всегда удивляло, почти всегда выражали единодушное мнение по поводу чего-либо.
– Эй, а как вас зовут? – вдруг послышался шёпот за спиной.
Друзья обернулись и увидели девушку в ярком, красивом сарафане. Она держала в руке хворостинку, которой, недолго думая, стукнула по плечу Нико, стоявшего к ней ближе.
– Ух ты, какая смелая! – рассмеялся и приосанился Нико. – Я Нико, а вот он – Анн. А тебя как зовут, красавица?
– Ясна.
– Это твоё имя? – не поняли друзья.
– Ну да, – кивнула она.
– А что, очень даже похожа, глазищи вон какие! – сказал Нико. Анн смущённо молчал. Он только смотрел на бойкую девушку и думал, как ей повезло с таким именем. Она действительно была ясной, светлой, с лёгкой улыбкой на устах.
– А что глазищи? – усмехнулась девушка. – Как у всех.
– Так уж и у всех?! – притворно не поверил Нико. – Других-то мы, впрочем, всё равно не видели.
– А вы приходите к нам вечером! – предложила девушка. – Сегодня вечёрки будут. У пруда собираемся, как темнеть начинает. Работе конец – и мы туда.
Анн молчал, лишь украдкой бросая взгляды на говорившую.
– Эй, ты как? – толкнул его в бок Нико.
– Что?
– Посидим у пруда? Ты что, не слышал?!
– Очень приятно, – смущённо выдавил из себя Анн, что вызвало взрыв смеха со стороны Ясны и Нико. Анн смутился, однако Нико тут же сказал, что они согласны и придут.
– Пруд у нас в той стороне, – махнула рукой Ясна, указывая направление, – вода сейчас тёплая-претёплая! Да и у костра можно песни попеть. Вы умеете петь?
– Ещё как умеем! – заверил её Нико.
– Мы придём, – снова невпопад сказал Анн.
Лицо девушки озарилось улыбкой.
– Я буду ждать, – сказала она и убежала к подругам, которые перешёптывались и хихикали неподалёку от них.
– Она смелая, а другие робеют. Ну ещё бы, мы ведь герои! – сказал Нико. – Если в Приволье все такие красивые, я буду считать, что не зря оказался здесь!
Анн молчал.
– Ты что, не рад? – удивился Нико. – Скажи ещё, что и не целовался ни с кем никогда!
– Ни с кем, – смущённо признался Анн.
– У тебя и подружки не было?!
– Была, но не знаю, можно ли её назвать подружкой. Мы хорошо с ней общались. Делились мыслями, иногда гуляли вместе… Сейчас-то она уже, наверное, замужем.
– Не переживай, – ободрил его Нико, – познакомишься ещё с кем-нибудь. Только Ясна, чур, моя!
От дальнейшего обсужденья сердечных дел их отвлёк мальчик, потянувший Нико за рукав.
– Староста Никий зовёт вас…
В это время мужики на сходе бурно обсуждали подновление ближайшего к деревне моста. Указом графа-наместника эту повинность возложили на жителей Приволья, однако никому не хотелось нести дополнительные расходы. Староста устал увещевать особенно рьяных крикунов, не предлагавших ничего дельного, а только возмущавшихся в ответ на любое предложение. Многим казалось, что если хлопоты поручить стороннему человеку, то он непременно обманет в цене, а если взяться за дело сообща, так придётся работать больше соседа, что, конечно же, будет несправедливо.
Староста с досадой махнул рукой, призывая к тишине, и решительно сменил тему.
Он вывел к собравшимся Нико и представил его.
– Вот, уважаемые, Нико-бортник. Это он и его товарищ вчера повязали разбойников, которые нам досаждали.
Сход снова зашумел: теперь уже не зло, не раздражённо, а с интересом. Староста продолжал:
– Нико предлагает купить у него лесной мёд.
– Мёд-то стоящий? – раздались голоса. –
– И правда, какой мёд?
– Стоящий мёд, уважаемые! – громко сказал Нико и полез в заплечную суму. – Сейчас дам попробовать.
Он достал небольшой туесок, вытащил плотно подогнанную крышку и показал всем кусочек ароматных сот.