– Это всё он.
– Не понимаю, – сказала Ясна.
– Это он вздумал тут сбивать меня!
– Я тебя за руку не тянул, – удивился Анн.
– У нас тут общество жонглёров? – недовольно спросил Теулис.
«Ну вот, – подумал Анн, – я нажил себе очередного врага».
Под конец дня Анн уже с трудом двигал руками. Его товарищам с детства был привычен тяжёлый крестьянский труд, в то время как он сам не знал ни однообразной работы на полях от зари до зари, ни оглушающей крестьянской усталости… Счастье, что занятия у мастера Кон-Тикута, у мастера Винария, у других мастеров закалили его тело и его дух. Он научился радоваться свершениям и не обращать внимания на неизбежные тяготы любого пути.
Конечно же, он сильно устал. И когда стало ясно, что к их овину уже не привезут новых снопов, Анн вздохнул с облегчением. Тогда же перед воротами овина появилась и прежняя старуха. Она вытащила из большой корзины свежеиспечённый хлеб, горячие блины и чугунок с чем-то вкусно пахнущим внутри.
– Похлёбка из петуха! – зашептали молотильщики.
Это действительно была ритуальная похлёбка, символизирующая сытный будущий год и благополучие, довольство завтрашней жизни.
Глава пятнадцатая
Легенда о водяном царе
И дня не прошло, как Ясна охладела к нему. Он что-то спросил у девушки, однако Ясна не ответила, словно не услышала.
– Ясна сегодня с Йоко встречается, – как бы между прочим сказал Теулис. – Йоко встретит её, когда молотьба кончится, и они гулять пойдут. Йоко – великий охотник.
Анн помрачнел. «Почему она вчера ни о каком Йоко даже не вспоминала? Искала общения со мной, сама заговаривала, а сегодня вдруг – этот Йоко!»
Он думал об этом весь оставшийся день. Ни с кем не разговаривая, механически махал цепом, а мысли его носились где-то далеко.
По окончании молотьбы все вышли из риги. Солнце уже касалось верхушек деревьев на ближних холмах.
– Очень хороший вечер для прогулок, – снова сказал Теулис.
Анн почувствовал, как краска заливает его лицо. Невнятно попрощавшись со всеми, он пошёл домой. Остальные не расходились, обсуждая, чем занять себя. Анн слышал ещё, как разгорелся спор: кто-то предлагал погулять на холмах, но другие хотели пойти на пруд, а третьи жаловались на усталость и предлагали последовать примеру Анна. Потом голоса остались далеко позади. «Ну, вот и хорошо, – подумал Анн, – удачи вам!»
Покоя на душе не было. В подробностях всплывали в памяти картины сегодняшнего дня: что делал он, что делали люди рядом, что делала Ясна. Эти картины повторялись вновь и вновь, не давая ему покоя. В каждой хотелось найти некий глубокий смысл.
Солнце уже закатилось за горизонт, но небо ещё мягко розовело в последних дневных лучах. Анн бесцельно бродил по окрестностям, пока совсем не стемнело. Потом ноги сами вывели его на берег пруда, как раз на место деревенских «вечёрок».
Там снова жгли костёр.
Анн тихонько подошёл к местным. Разговаривали о разных духах и о волшебстве. В центре внимания была девушка, которая рассказывала о таинственной жизни водяных эльфов.
– Ах, как это красиво! – мечтательно говорила она, устремив взгляд на тёмную поверхность пруда. – У каждой кувшинки есть свой друг, который рождается на свет вместе с ней. И умирает вместе с цветком. Какая замечательная любовь! Существовать вместе и не жить друг без друга…
– А мне бабушка рассказывала, что эльфы обитают на кувшинках вместе с нимфами, – сказала другая. – Кувшинки тут не при чём.
– Конечно, это я запамятовала немного, – согласилась первая, не желая спорить. – Твоя бабушка ведуньей была! Она уж точно знала!
– А как же эльфы и нимфы с цветка на цветок перебирались? – спросил один из слушателей.
– У каждого из них есть маленькая лодочка, – продолжила рассказчица. – На них они переезжают с кувшинки на кувшинку. В гости друг к другу или просто так.
– А я слышала, – подала голос Молль, – будто эльфы не живут в кувшинках, а только спят в них днём, во время жары.