Затем односельчане Анна запели. Анн не мог сейчас вспомнить слов, но хорошо помнил упругий ритм той песни. Каждая фраза будто тугой волной выплёскивалась в мир. Кончив петь, знахарь особенным образом поводил руками над пшеницей и завязал мешочек.
– Вот и всё, – сказал отец. – Можем возвращаться.
– А куда пошёл знахарь? – спросил Анн.
– На поля. Там он доведёт обряд до конца.
– А что он делал? И все эти люди?
– Не только они, – сказал отец, – все мы, ты просто не замечаешь. Вспомни, как ты набираешь воду! Вспомнил?
– Ну… я иду к колодцу, вытаскиваю ведро наверх, переливаю воду в своё, принесённое из дому…
– Всю воду переливаешь?
– Конечно же, нет! На донышке всегда остаётся что-то. Этот остаток я выплёскиваю назад в колодец. И иду домой.
– Правильно! А почему ты выплёскиваешь остаток воды? Ты бы мог постараться и забрать всю воду.
Анн задумался.
– Не знаю. Наверное, потому, что мама так делает. Я видел много раз. И соседи тоже, все выплёскивают остаток.
– Мы поступаем так, чтобы не истощилась вода в колодце. Во всём следует искать гармонию – и беречь её. Мы берём воду – и возвращаем воду. Крестьяне собирают зерно на полях – и вот, ты сам видел, возвращают зерно земле. Знахарь вкладывает в зёрна силу людей, а потом идёт на поля и разбрасывает крупинки этой силы вместе с зернышками, отдаёт полученную силу обратно нашей матери-кормилице. Беременная женщина – это такая же Мать, ведь и земля рождает, и женщина…
– А почему в конце недели все перестают трудиться? – вспомнил Анн свой вопрос.
– Ты знаешь, я много езжу по окрестностям, – сказал отец. – Мне приходится наблюдать разных людей. И вот удивительная вещь: в деревнях, где жители веселы и дружелюбны, всегда достаток, всегда на полях в изобилии урожай. И наоборот: где люди мрачны и неприветливы, поля родят плохо, а фруктовые сады напоминают заросли, исковерканные злыми колдунами…
– Может быть, они оттого и печальны, что голодают? – недоверчиво перебил его Анн.
– Сначала я тоже так думал, – согласился отец, – но позже понял, что дело совсем в другом. Их деревни лежат на плодородных землях, лучше наших. Вот только сами они – другие. Весь наш мир пронизывает волшебство, сильнейшая природная магия. Вещи, стихии, металлы и деревья, реки и озёра, люди и животные – все мы связаны друг с другом незримыми нитями сил и обстоятельств. Краски перетекают в звуки, а звуки в движенья, слова в действия, а настроения в слова. И когда нарушается однажды установленная гармония, эти связи начинают рваться, мир превращается в скопище чудовищ и уродливых страхов. Вспомни свои ощущения, когда ты срываешь спелое яблоко с ветки!
– Мне бывает радостно, – сказал Анн, вспоминая, – я словно заранее чувствую его сочный, сладкий вкус.
– Вот и дерево так же! Оно испытывает радость, когда рядом с ним живёт весёлый, счастливый человек. И тогда оно само живёт радостно, по его древесным жилам неутомимо бегут соки, на его ветках набухают почки, появляются цветки, к которым прилетают пчёлы. Деревья дают пчёлам нектар, а пчёлы помогают появляться на свет вкусным плодам.
– Неужели деревья слышат пчёл? И нас слышат? – удивился Анн.
– Конечно! Мой дед рассказывал, как он однажды решил срубить старую яблоню в саду. Дерево было древним-древним и почти бесполезным. Оно из году в год просто зеленело, а яблок на нём бывало очень мало. И дед задумчиво сказал, глядя на дерево: «Наверное, пора тебе отправляться к своим древесным предкам. На следующий год я срублю тебя и очищу место для нового дерева». И что же произошло, как ты думаешь?
– Не знаю, – сказал Анн.
– На следующую весну старая яблоня выпустила множество белых цветков, а к лету её ветви гнулись под тяжестью небывалого количества плодов!
– Это потому, что она услышала слова деда?
– Конечно! Она совсем не хотела умирать, а потому решила показать человеку, что по-прежнему может приносить пользу.