Однажды он пошёл к Фланку и, волнуясь, спросил, стоит ли ему вообще писать стихи. «А что за стихи?» – поинтересовался тот. Анн вручил ему тетрадочку с последними «твореньями». Если быть совсем честным, он надеялся на одобрительный отзыв Учителя.
Приглашение к разговору он получил, когда готовился к вечерним упражнениям. В тот день Анн находился в странном, рассеянном состоянии, похожем на ожидание некоего «знака», когда всё кажется сиюминутным, а сознание угадывает ещё не существующие вещи. Тихий и незаметный слуга Фланка вывел его из задумчивости:
– Учитель приглашает Анна к себе. Пусть Анн никому не говорит об этом визите и приходит незамедлительно.
Анн кивнул, а сам подумал: «Удивительные дела! Может быть, Учитель нашёл мои стихи великолепными и не смог утерпеть до завтра, решил сразу похвалить меня? Он ведь так долго читал их. Но к чему такая таинственность?»
Обрадованный, он помчался в гостевой домик.
К его удивлению, Фланк был не один. Рядом с Учителем в кресле сидел высокий красивый старик благородной наружности. Анн вспомнил полученные ранее уроки учтивости и с достоинством поклонился.
– Добрый вечер, Анн, – сказал Фланк, – позволь представить тебя моему гостю, господину Летуану.
– Для меня честь – знакомство с Вами, – произнёс ритуальную формулу Анн. – Прошу извинить, что на мне одежда для занятий.
– Господин Летуан по счастливой случайности в наших краях. Он приехал из столицы, и я вспомнил о тебе. Господин Летуан согласился оценить твои стихотворные опыты…
«Из столицы?» – застучало в висках Анна.
– Вы давно пробуете свои силы в стихосложении? – наконец произнёс гость. У него оказался хриплый, но приятный голос. – Что подвигло Вас на это?
Произнося слова, он странно грассировал. «Интересный у них в столице выговор», – подумал Анн.
– Мне нравится поэзия, – смущённо ответил он, – нравится мелодия строчек, когда они ладно сопутствуют друг другу. Нравятся образы, которые навевает красиво спетая история. Захотелось самому сделать что-нибудь такое.
Отвечая старику, он непроизвольно скопировал его манеру речи.
Тот, не отрываясь, смотрел на Анна. Затем склонился к Фланку и шепнул что-то. «Что его так потрясло? Я ведь не сказал ничего особенного. Неужели сморозил несуразицу? Наверное, так и есть», – подумал Анн.
– У Вас удивительный слух, – сказал господин Летуан. – Только появившись в этой комнате, Вы изъяснялись, как абориген, а теперь отвечаете мне, словно родились и выросли в Красном Городе.
– В столице?
– Да, я бы не отличил Вашу речь от речи какого-нибудь молодого дворянина или образованного горожанина.
– Дорогой Летуан, – засмеялся Фланк, – Анн подражал Вам, а не неведомому горожанину. У него дар имитации голосов зверей и птиц. Что уж говорить о человеческих!
– А кто Ваши родители? – небрежно спросил господин Летуан.
– Я вырос в Берёзовом Доле, недалеко от Школы. Отец мой был землемером. А матушка до сих пор живёт там, в нашем доме.
– Значит, Ваш отец был образованным человеком, умел считать и писать, и составлять планы, и знал законы…
– Он очень много знал, – с гордостью сказал Анн. – У него в шкафу стояли разные книги. Я тоже пытался поступить в школу землемеров.
– Не получилось?
– Нет.
– И Вы не жалеете об этом?
– Нет, – сказал Анн. – Я беспокоюсь за маму, но мне сказали, что у неё всё хорошо. Поэтому я остаюсь здесь. Учитель Фланк говорил мне, что некоторые события, которые бывают нам непонятны, имеют особенное значение для человека. Их следует принять и посмотреть, что случится затем. И почти всегда окажется, что неясное событие – это «развилка», это открывшийся новый путь, это подарок судьбы, который достаётся тем, кто верит в неё…
– Я наслышан об этой философии, – хмыкнул старик. – А вот скажите мне, каким Вы видите своё будущее?
Анн задумался. И без господина Летуана эта мысль всё чаще приходила ему в голову. Ответа на вопрос у него не было. Пока не было.
– У меня такое ощущение, – медленно произнёс он, – что я ещё не знаю всего, что мне следует знать.
Гость Фланка встрепенулся и впился глазами в Анна.
– Это такое чувство, – продолжал тот, – будто бы я вслепую иду по лесу, где мне всё знакомо, однако сам лес очень странен. Он знаком и в то же время непостижим. Будто бы недостаёт чего-то, чтобы я открыл глаза и увидел лес по-настоящему.