Виенн привела Анна к небольшому домику на окраине деревни. На крыше сидел, очевидно, сам хозяин с длинным шестом в руках. Задрав голову, он любовался красивыми белыми птицами, выписывавшими над ним круги и волнистые линии, то падавшими к земле, то стремительно взмывавшими к небу. Иногда хозяин закладывал два пальца в рот и оглушительно свистел, а затем начинал махать своим шестом, к концу которого была привязана белая ткань. Голуби, слыша его разбойничий свист, ускоряли и без того быстрый полёт, а зрители восторженно гудели.
– Нравится? – спросила Виенн.
– Конечно. У нас в Берёзовом Доле голубей никто не держал.
– Я рада. Вот окажешься где-нибудь в большом городе, будешь вспоминать, как мы к Амберу ходили.
– Да, такое не забудешь.
– Эх, хотела бы я посмотреть на большой мир, – задумчиво сказала Виенн. – Только кто меня возьмёт? А если бы нашёлся такой человек, я была бы ему верной спутницей, на всю жизнь верной.
Анн вспомнил, как Виенн при каждом удобном случае искала его внимания, как дотрагивалась до него, как недавно переживала во время игры. «Я ей нравлюсь, а мне нравится Ясна, вот какая штука, – пронеслось у него в голове. – Только Ясны нет рядом, а она есть. Но я бы хотел быть ей только другом, не больше. Как мы дружили с Нель, так и с ней…»
– Найдётся, конечно, – сказал он мягко. – Ты хорошая, Виенн.
– Правда? – обрадованно спросила она.
– Правда.
Виенн, помедлив, спросила:
– Ты же не вечно будешь жить в своей школе?!
– Не знаю пока, – вздохнув, сказал Анн. – Я тоже думаю об этом. Иногда кажется, что я уже вижу своё будущее, но очень неясно. Будто бы оно скрыто прозрачным занавесом, который рано или поздно надо будет просто отодвинуть, чтобы жить дальше.
– Мне бы хотелось, чтобы ты поскорее отодвинул свой занавес! Может быть, ещё и к нам заедешь.
– А тебе хотелось бы, чтобы мы снова встретились? – не удержавшись, спросил Анн.
– Я бы ждала этого, – серьёзно ответила Виенн.
Глава девятнадцатая
Засада в лесу
Йоко, наслышанный о подвигах чужаков, где-то там схвативших разбойников с большой дороги, долго присматривался к Анну. Он размышлял: не пойти ли с нахалом, уделявшим столько внимания его девушке, на прямой конфликт?
Другого – односельчанина – он бы давно уже поколотил, крепко-накрепко наказав тому никогда больше не появляться вблизи Ясны. Однако худенького паренька из какой-то загадочной «школы» он решил сначала изучить. Настоящий охотник ведь всегда изучает зверя, которого будет преследовать. А уж потом, зная повадки дичи, легко выбрать и место охоты, и оружие, с которым надо выходить. На птиц не охотятся с копьями, а на слонов с луками, ко всякому зверю свой подход нужен. Этому его учили старшие товарищи.
Ясна, конечно, тоже была хороша, если так легко соглашалась на эти дурацкие прогулки с чужаком, но не будь чужака – ведь не было бы и прогулок. Разве не так?
Особенно раздосадовал Йоко неудачный заплыв за кувшинками. Не пожелай он посмеяться над чужаком, глядишь – и быстрее него принёс бы белый цветок на берег. И хотя Ясна с довольным видом приняла его кувшинку, и цветок у неё был самым большим из всех, но ведь Йоко видел, какими глазами она посматривала на тот, что остался лежать на песке!
Друзья поддерживали Йоко. Их девушки тоже вели себя не так, как обычно.
– Она сегодня так мило улыбалась этому чужаку, – рассказывали друзья Йоко. – Все видели.
– Кто видел?
– Теулис рассказывал, он тоже на молотьбу поставлен.
– Улыбалась… – мрачнел Йоко.
И по-прежнему ничего не делал.
Тогда его друзья решили действовать самостоятельно.
Если бы Йоко не был так погружён в горестные раздумья о несовершенстве мира и непостоянстве девушек, он бы непременно заметил, что его верная свита затевает что-то. За его спиной перешёптывались, многозначительно переглядывались, делали друг другу таинственные знаки и, наконец, подозрительно успокоились.
Анн тоже ни о чём не подозревал. Он решил было вообще ни с кем из них не искать общенья: ни с Ясной, ни с Виенн. С одной из-за её легкомыслия, с другой – из-за обязывающей серьёзности. Однако девушки, словно сговорившись, начали то и дело попадаться ему на глаза. После молотьбы Ясна смиренно просила проводить её до дому, да ещё таким голосом, что отказать было нельзя никак! А провожанье растягивалось всегда на пару часов. Они шли, и разговаривали, и Анн, увлёкшись, рассказывал ей что-нибудь интересное из прочитанных в библиотеке книг. Ясна слушала очень внимательно и не перебивала его глупыми вопросами. Только вздыхала изредка неизвестно о чём. Когда же староста ставил Анна на другие работы, ему отчего-то в напарницы попадалась Виенн.