– Привет! Ты куда исчез? – спросили его из темноты.
По голосу Анн узнал мальчика из соседней комнаты, Амодио.
– С Учителем разговаривал. А у него какой-то старик из столицы сидит, разнёс мои стихи в пух и прах, – нехотя объяснил Анн.
– Ух ты! – восхитился Амодио. – А зачем он приехал?
– Откуда я знаю?!
Они помолчали.
– Вот бы мои стихи кто почитал, – мечтательно произнёс Амодио, – из столицы кто-нибудь.
– Да уж, из столицы, – хмыкнул Анн, – наговорит тебе кучу гадостей, а сам, наверное, ни строчки в своей жизни не сочинил. Только на Кориона ссылался, умник!
– А он сказал своё имя?
– Какой-то господин Летуан. Он прямо со всеми в столице знаком, как пытался меня уверить.
– Да ты хоть знаешь, с кем ты общался?! – потрясённо воскликнул Амодио. – Это же… это…
– Кто?!
– Это же Орнелий Бюсси!
– Не может быть, – озадаченно произнёс Анн. – Как же так?..
Амодио быстро заговорил, в волнении путая слова:
– Ты забыл, что у него два имени? Господин Летуан – обычное, а Орнелий Бюсси – поэтическое. Интересно, а Кориона он видел?
– Нет, Кориона вряд ли, – с сомнением сказал Анн. – Надо быть очень старым, чтобы знать Кориона.
– И Орнелий Бюсси читал твои стихи?
– Да. А Учитель всё время молчал.
Амодио перебрался со своей площадки ближе к Анну:
– Я всё-таки одного не могу понять. Зачем Орнелий Бюсси потащился в такую даль?
– Чтобы рассказать мне, какие неудачные строки я сочинил.
– Хм, так ли? – с сомнением произнёс Амодио. – Великий человек из столицы отправляется за тридевять земель, желая убедить совершенно не известного ему стихотворца, что тому не стоит больше сочинять? Ты столь высокого мнения о себе?
– Вообще-то он на прощанье сказал мне, чтобы я не бросал писать. Так и сказал: «Ни в коем случае не бросайте, юноша!»
– Ага, ещё лучше! – рассмеялся Амодио. – Он, значит, издалека ощутил твой талант! Это и повлекло его в странствие?
– Ну да, – признал Анн, – полная ерунда выходит. Скорее всего, Учитель случайно вспомнил о моих стихах и решил познакомить с ними друга. А тот честно «выдал» мне на орехи.
– Эх, так бы случайно он и на мои взглянул! – мечтательно протянул Амодио. – Тогда бы я гордился и рассказывал внукам, что сам великий Орнелий Бюсси на меня обратил внимание.
Всех восхищала замечательная черта Амодио – он чрезвычайно редко падал духом, во всех обстоятельствах находя что-нибудь, что могло его развеселить и поднять настроение.
Амодио пожелал Анну доброй ночи и исчез в темноте.
И всё-таки зачем в Школу приехал господин Летуан? Отчего он разгромил поэтические опыты Анна, однако напоследок дал странный совет продолжать? Наконец, что за имя он едва не назвал?
Точно, имя!
Столичный гость, несомненно, знал имя автора, стоявшее когда-то на вырванной странице из его книги стихов! Наконец-то давняя тайна могла раскрыться!
Анн скользнул вниз и побежал к домику Фланка. Он спросит имя. Только имя! Сегодня, ведь завтра может что-нибудь помешать.
В окнах домика на его счастье по-прежнему горел свет. Анн набрался храбрости и тихо постучал в дверь, произнося знаменитую фразу Школы: «Прошу отворить, пришедши и имея чистые побужденья и добрые желанья!»
– Входи, Анн! – послышался голос Фланка.
Острый слух Анна уловил негромко сказанные слова: «Я был уверен, что он вспомнит и вернётся».
Господин Летуан всё так же сидел в кресле. Фланк стоял у окна. Он обернулся к Анну:
– Ты хочешь задать вопрос?
– Да, Учитель, – коротко сказал Анн.
– А считаешь ли ты, что тебе необходим ответ на него?
– Да.
– Если ты получишь ответ, то как используешь его?
– Я не знаю, – растерялся Анн.
«Почему нужно как-то использовать имя автора?»