– А если ты не знаешь, то нужен ли тебе ответ?
– Вы сами учили меня, что даже если фраза или слово не значат ничего, они могут быть толчком к дальнейшим размышлениям!
Фланк согласно кивнул.
– Да, это мои слова.
– Полно, дорогой друг! – подал голос господин Летуан. – Стоит ли нам секретничать? В Школе ведь никому ничто не грозит.
– Хорошо, – сдался Фланк. – Так что ты хотел спросить, Анн?
– Да простит уважаемый гость моё невежество, – сказал Анн. – Я хотел бы знать имя автора моей книги стихотворений.
– Очень хороший человек написал эту книгу! – помедлив, ответил гость. – Он жил далеко отсюда, любил жизнь, любил свою семью, дом, друзей. Его тоже любили, как любят человека приветливого и справедливого. А ещё он писал стихи. Это было его радостью и в то же время – его наказанием.
– Но почему, господин… Летуан? – не выдержав, перебил Анн, хотя до того жадно впитывал каждое слово говорившего. – Разве добрая поэзия может повредить своему создателю?
– Нет, но она может вызывать в других страшное чувство, – сказал гость Фланка, – зависть. Так и вышло однажды: автор стихов, которые мы на пару декламировали, стал жертвой тех, чью чёрную природу он постиг. Поэты, на свою беду, умеют проникать в тайные помыслы людей.
– И его звали…
– Ради всего святого, – не выдержав, сказал Фланк, – будь осмотрителен в своих словах! Не произноси лишнего, что могло бы повредить моему ученику!
– Его звали Эллингтон, – продолжал господин Летуан.
– Эллингтон… Эллингтон… – негромко произнёс Анн, словно пробуя звучание имени на вкус, – я не слышал о таком поэте! Мы с другими мальчиками иногда собираемся и беседуем о поэзии, и никто из нас никогда не вспоминал этого имени.
– Не удивительно, что вы не слышали его. Оно давно под запретом, – сказал Орнелий Бюсси.
– Почему?
– Мнение очень-очень влиятельных персон сыграло свою зловещую роль.
– Неужели можно забыть живого человека?
– Живого нельзя, но того, кто исчез, можно.
– И его не искали?
– Следствие велось формально, с заранее известным результатом. Человека негласно повелели забыть.
– А его семья, друзья?! – воскликнул Анн. – Как же они допустили такое, почему смолчали?!
– Не все оказались друзьями, как водится.
– Некоторые сделали вид, что и не были дружны с Эллингтоном, – подал голос Фланк. – Другие пробовали найти убийц, но отказались от этой затеи.
– Почему же?
– У одного из них по непонятным причинам сгорел замок, – усмехнулся гость, – и правдоискателю пришлось заняться неотложными делами на родине. Другого опоили неизвестным зельем в придорожном трактире. Вот уже много лет этот человек не разговаривает и не смотрит ни на что – лежит без движенья с закрытыми глазами. Его кормят куриным бульоном и жидкими кашами. Это ужасно!
– Но оставались стихи! – воскликнул Анн. – Почему их забыли?!
– Все книги Эллингтона изъяли из библиотек. Имя автора запретили вспоминать. Вы не представляете, юноша, насколько я счастлив, что сейчас могу свободно говорить о нём! А самое страшное, что некоторые творения Эллингтона были присвоены другими людьми.
– Как такое могло случиться? – удивился Анн.
И даже Фланк выступил из полутьмы, покинув свой наблюдательный пост у окна и вперив взгляд в рассказчика.
– Недавно на королевском празднике я слышал исполнение одного стихотворения. Хорошее, звонкое стихотворение. Только не принадлежавшее тому певцу, что выступал.
– Это было…
– … «забытое» стихотворение Эллингтона, да!
– Как подло, – сказал Фланк. – Или же очень смело. Кем оказался выступавший?
– Членом уважаемой фамилии. А мне казалось, что эти волшебные строчки сохранились разве только в памяти самых преданных друзей поэта. Конечно же, никто не осмелился ворошить былое. Я тоже не осмелился сказать вору, что он – вор. Я не аплодировал исполнению, но и не выступил с обличеньем!
– Ты вряд ли что мог сделать, – проницательно сказал Фланк. – А вот у тебя спросили бы, откуда ты знаешь имя настоящего автора.