И только сейчас до меня ПО-НАСТОЯЩЕМУ ДОХОДИТ, что через секунду песня кончится и меня отдадут в чьи-то лапы…
Глава 13. Надо вытерпеть...
Не дай боже последний аккорд, — стучит в голове, но музыка действительно кончается. Плюсовка со сладким женским голосом замолкает, тишину зала нарушают несколько жидких хлопков.
— Браво! — в тишине звучит громко, но оно какое-то… слишком вычурное, как будто кто-то дает мне лживую оценку.
“Идем” — жестом показывает менеджер, и я иду к нему за кулисы. Он берет меня под локоть и ведет.
— А меня… к-куда?
— Работать, — говорит он, удивляясь.
— Я не понимаю…
— Сейчас все поймешь.
Он открывает ключом черную дверь, на ней нет никакой вывески, только стильная золотая ручка.
Пультом включает свет — красная подсветка загорается огнем.
— Садись на кровать и жди.
Оглядываю комнату, смотрю на большую кровать — она стоит в самом центре — большая и безумно пугающая.
Красные стены, или кажется от света, что они красные, на стенах — целые наборы плетей: длиннее, тоньше-толще, плетеные.
Напротив — стена с лопатками из черной кожи, на виду наручники. Глаза выхватывают все самое страшное, пугающее…
— Я что… — сердце падает в пятки.
Сбежать уже не получится. Потухшим голосом спрашиваю последнее:
— А с кем мне…? — в голосе нотки слез.
— Герман твой клиент. Ты же для него пела.
Говорю, чуть не плача:
— А я и не знала! Я вообще не хотела здесь петь, я…
И так хочется сейчас прокричать обо всем — что я прошла НОРМАЛЬНЫЙ хороший кастинг, что меня внимательно слушал продюсер, оценил мой голос, а не то, что между ног.
Вслух молчу, но это все говорю про себя…
… говорю себе — чтобы хоть как-то выдержать то, что сейчас будет.
— Деньги ты уже получила. Понравишься — он добавит еще.
Не понимаю вообще ничего.
— А за что добавит?
Смотрю на него глупо.
— Если вытерпишь.
— Чтооо вытерплю??? — вскрикиваю, глаза на лоб.
Он смотрит на меня как на сумасшедшую. Говорит так, словно само собой разумеется:
— Герман любит причинять боль.
***
Я остаюсь одна, в ужасе осматриваю комнату. Металлические штыри непонятного назначения, стальные лопасти-зажимы разных видов, шары черного цвета на кожаных ремешках короткой длины…
Что это?
Слышу шаги, они уже совсем рядом. Дверь открывается, я морщусь, закрываю глаза руками и слышу изумленное:
— Не ожидал, красавица… Не ожидал.
Глава 14. Уже не сбежать...
В страхе подпрыгиваю, прикрываюсь руками:
— Это... вы?
Мужчина-продюсер, который сегодня меня слушал. В его глазах читаю осуждение, но он быстро меняет его на доминантный деспотичный взгляд.
— А могла бы петь…
Непонимающе спрашиваю:
— Это вы… Герман?
— Герман-Герман.
Смотрю на него во все глаза и кажется — сейчас все будет хорошо. Я быстро все объясню…
Запыхиваясь, начинаю:
— Я… меня привезли обманом, сказали спеть, я не знала… этот костюм… мне так стыдно…
Он перебивает:
— Отличный костюм, на мой взгляд.
Неспеша он подходит к стене, берет в руки черный прямоугольник на ручке.
— Начнем со стека, — и показывает мне эту штуку.
Рывком, он сдирает с меня тонкую полоску латекса — она держалась на тончайшем силиконе.
Стек касается моего соска и мягко гладит. Неторопливо он его уводит и больно лупит с замаха:
— Ааах… — удивленно на него смотрю.
Он же меня узнал, знает, что я певица. Значит… не должен…
Подносит ко второму соску и наносит новый удар.
Вздрагиваю, дергаюсь, пытаюсь проглотить возглас, но он предательски вырывается наружу:
— Аааахх..
Прикрываю грудь, но он касается стеком рук и я послушно их опускаю.
— Я тебя сегодня слушал, — его голос ровный, без злости, — слышал твой голос. Приятный, с хорошей опорой и слух у тебя что надо… и лицо, и фигура…
Он проводит стеком по моему животу. Сжимаюсь от напряжения.
— Но ты выбрала легкие деньги.
— Я не…
Резким движением подносит стек к губам:
— Молчи. Ты уже сделала выбор. Вышла на сцену в этом… — он с интересом проводит стеком по латексу на моих бедрах, — …в этом наряде.
Стек со свистом рассекает воздух, оставляя на бедре огненную полосу.