Саня — мое все.
Продюсер, который меня… продвинет вперед. И не только в перед, судя по его взгляду. Но и в другое место.
Либо, как он только что пошутил — во все три.
Он расстегивает ремень и, глядя в мою сторону, ухмыляется:
— Кис-кис-кис…
Глава 4. Уже сейчас?
— Ну же, киса, идем.
Он манит меня пальцем.
Я понимаю все.
Понимаю, чего ему от меня надо и почему Марк, закатив глаза, ушел.
Стою ни жива, ни мертва.
Я была к этому готова, но…
… одно дело это ЗНАТЬ, другое — делать это прямо сейчас.
Вот СЕЙЧАС пойти на его зов и улыбнуться.
СЕЙЧАС быть готовой… дать.
Он продолжает смотреть, касается расстегнутых джинсов, гладит вставший бугор члена.
— Кис-кис-кис, — и заливается смехом, — ксссс, иди сюда.
Я пропала.
Надо.
Сейчас.
Сейчас же…
Или уходить.
Убегать-улетать-испаряться.
Натягиваю улыбку, иду, а у самой зверски трясутся колени. Сердце выбивает идиотскую дробь, пальцы трясутся.
Я же знала на что иду. Но… не представляла в подробностях.
Я ни разу не… делала ЭТО.
Мне девятнадцать.
Я девственница.
И я хочу петь.
Я хочу стать звездой, чтобы красивой скакать на сцене, много зарабатывать и позволять себе все-все-все.
Я…
Он вскидывает бровь видя, что я медлю.
Делаю шаг.
Второй.
И… иду.
На чужих ногах, мои коленки меня не слушаются. Приближаюсь абсолютно голая к незнакомому мужику. В голове пролетает все — будто вся жизнь мелькает перед глазами. Вот я с утра иду в театральный, вот потом я гуляю по пути с учебы, вот..
… и вот я КИНОЗВЕЗДА!
Вообще-то я хочу петь, но если предложат в кино — я согласна. Только пожалуйста прошу-умоляю — не в кино для взрослых, такого я не хочу.
Смотрю Сане в лицо, вижу, как он напрягся. Такой смешливый парень и вдруг — гроза района, выглядит он именно так. Суровый взгляд, сдвинутые на переносицу брови, напряженый кадык…
Неужели он возбужден? Только что ржал, ему было неприлично весело…
— Ну? — смотрит на меня как бык, — иди сюда.
Я подхожу и касаюсь голыми коленками его джинс, грубая ткань сейчас кажется мягкой. От страха все внутри напряглось так, что я сейчас — сжатый комок страха, дрожи и всего ужаса вместе взятого.
— Ты хочешь работать?
Не понимаю что он имеет в виду. Если звездой — то да, хочу и на многое согласна.
А если он про…
Стою ни жива-ни мертва. Смотрю в пол, поднимаю взгляд на ширинку и вижу, как она вздыблена, а под ней что-то пульсирует. С ужасом понимаю что.
Он сидит, попивая вино, подносит к губам бокал и на меня выразительно смотрит. Если предложит сейчас выпить — выпью, главное, чтобы предложил.
Но он неспеша пьет сам и посматривает на меня через выпуклое дно бокала. Его глаза приобретают огромную смешную форму, а лицо — словно он рыба в аквариуме…
Несмотря на весь этот ужас мне становится смешно. Кончиками губ слегка улыбаюсь, подергивает плечиками — стараюсь кокетливо, но выходит, будто меня вот-вот разобьет инсульт.
Или инфаркт.
Но нет. Главное, чтобы не все вместе сразу.
Поджимаю губы, тут же старательно их облизываю, поборов дрожь смотрю ему в глаза, отвечаю:
— Хочу.
***
Он не спешит доставать сам. Мне предстоит самой. Самой достать его… причиндалы, как-то снять трусы с него — с живого здорового мужчины…
Совершенно не представляю, не разу не видела подробностей. В фильмах для взрослых все уже сразу голые и как быть с продюсерами — лично я не знаю.
Но я знаю одно: чтобы стать звездой — надо понравится, а значит, выбрать хорошего продюсера и сделать все, что он велит.
Наклоняюсь, решаюсь коснуться рукой его джинс, вздутой ширинки, которая уже прилично оттопыривается. Она пульсирует, молния сияет и я не знаю как правильно ее расстегнуть…
Честно, мне было бы проще, если бы он сам. Сам взял меня, заставил, а лучше — принудил. Тогда и на душе как бы чище, и… в плане техники мне было бы легче.
Но надо самой.
Он сидит, совершенно ничего не делает, только смотрит на меня и явно ждет. Ждет, что я буду сама делать все, чтобы ему понравится.
Ждет и не сомневается, что я готова на все.
Я сейчас приступлю…
Я это сделаю.
Пусть и не знаю как правильно делать. НО обещаю себе — я разберусь.