Мамы любят простужаться
От инструктора для лыж.
Чем-то надо отличаться.
Не существенно, малыш.
Но тебя от кофе-шопа
Если тянут, то иди,
Потому что папе — жопа,
Пусть пока и впереди,
Но маячит очевидно,
Вот и сбоку тоже есть.
Это мамина. Обидно,
Столько жоп, а ты — Эрнест?
Где же папа? Он вернётся,
Если всё же вставит ключ,
Будет в роли полководца.
Точно вставит, он могуч.
Маме тоже вставит: «Опа,
Что за кони, не пойму?»
Дабы ей тотчас же жопа,
Но не жопа чтоб ему.
Очень важно: что за кони.
Мама любит их мочить,
Ты не можешь быть спокоен,
Папа правильно кричит.
Не дождались полководца —
Прямо насквозь мокрый конь.
Если мама не пригнётся,
Может встретиться с рукой.
Добрый папа после драпа
Очень жестами горзад.
Он показывает жабу.
И удава, пару раз.
Маме нравятся удавы,
Жаба тоже, но не так.
Вот и чудно. Вот и славно.
Вот и счастья полный бак
23.12.18
«Давно, давно, давным-давнее…»
Давно, давно, давным-давнее,
Чем само давнее давно,
Народы были поумнее,
Росли без всякого кино,
Без огоньков и новогодних
Без электрических, и тех,
Имели сказок для потех
Так получается народных.
Водилось сказочников много,
Но эти тоже был народ,
Чай, не поэт, навроде бога,
Что эти нынче, ну их в рот.
Но мне далёко до фантазий,
Всё будет просто в нашем сказе,
Заметь, что нашем, ибо личность,
Как научил великий Кант,
…хотя и Канта можно вычесть,
Кто не народ — не вариант,
Он — не народ, — Иммануил,
Допустим, имя что сменил,
Но сам послушай: Кант Народ,
Звучит? Скорей наоборот.
Итак, убрав, что не звучало,
Мы приближаемся к началу,
А как народ-то заступал?
Де «жил да был». Отличный план,
Пойду и я по тем стопам,
Готовы?
Жил да был Ебан.
В том государстве, номер сколот
Иль тридевятое, как знать,
Ебан достался нам не молод,
Когда добрались рассказать,
Видать, затянут был пролог,
Но сказ народный, я не мог
Прибавить или же убавить,
Итак, Ебан седой старик,
Едва справлялся царством править,
Мешали враг, жена, парик,
Две неизвестные болезни,
Одна известная, и песни,
Он очень песни уважал,
Их часто пел, и сам, и хором,
При эту царству не служа,
Забыл, так скажем, о котором,
Где, все мы помним, сколот номер,
А те, кто знали сильно помер.
Зато имеются дощечки,
Где расшифрованы насечки
Названья царств в урочный час,
Дошли в сохранности до нас,
Как у халифа халифат,
Был у Ебана Ебанат.
Там проживали ебанатцы
И ебанатки, — житель местный,
И три-четыре иностранца,
Но те — народ неинтересный.
Имелись там ебанатята,
Признаться, тоже небогато
По нашим данным, на семью
Ноль целых, в среднем, семь десятых,
Плодились плохо. Взять свинью,
Она плодилась аккуратно,
Но ебанатцы как-то нет,
Чтоб не страдать ебанатятам,
Такой, возможно, аргумент.
Поскольку множество страданий
Имеет детский человек.
Похолоданий, голоданий,
Дерзанья всяческого грех.
Дерзать Ебан ещё в младые,
Лихие годы запретил,
В указе буквы золотые,
И пенью выдуман мотив,
Почти как гимн для Ебаната,
Там очень сильные слова:
«За дерзь всеякую расплата —
Дерзца кастрить и ны дрова».
Мы пару слов не прояснили,
Но ебанатцы не дерзили.
И зла на олуха держава,
Нигде не пишут, чтоб держала.
Как полагалось, хитрый враг
Дерзил то жён, а то посевы,
Дерзил особенного в горах,
Они на карте то, что слева.
Посередине водоём, —
Как не сдерзить, дерзил и в нём.
Иной, подвергнут дерзновенью,
За разом раз, аж нету сил,
Придёт домой, глотнёт пельменю,
Сорвётся вдруг и задерзил…
Понятно, стража тут как тут,
Кастрить беднягу волокут,
Кастрят, как велено, сперва,
Ну а потом уж «ны дрова».
Так шли года, и супостаты
По Ебанатовой вине
Настолько став распоясаты,
Что ни бревна чтоб на бревне,
Ни чтоб мосточка над рекой,
Ни в доме утвари какой,
Во Ебанате не осталось,
Настолько им распоясалось,
И вот, в трагический сей миг,
Херак, скопытился старик.
Наследный сын царя Ебана
Пошёл хандрить на свой макар
Навроде как аэроплана,
Запряг ворон, они кар-кар
И унесли далече принца,
Он, правда, должен был свалиться,
Не долетая до далече,
Но долетел и крыть тут нечем.
Что ебанатцам было делать?
Иных наследных не нашлось,
Рыбалят, сеют, косят, мелят —
Покраше быт, повыше нос,
Дровишки стопками под осень
Плодиться стали на ноль-восемь
И шло к ноль-девять, говорят,
А как же враг, ужели рад,
Что оживает Ебанат?
Вот тут и кроется загадка,
Не донеслась до наших дней
Причина вражьего упадка,
Нет ни свидетельств, ни идей.
Конец неплох, поди, у сказки,
Однако рублен топором
И белой нитью — неувязки,
Чтоб потянуть, так нет сторон…
А были б — с этой или с той?
По самой логике простой,
Врага чтоб выдерзить как след,
Так ебанатцам был запрет.
Или какой-нибудь чтоб рыцарь
Туда пришёл и всем помог,
Но без принцесс, за хером лысым
Ходить — не рыцарский конёк.
Простая логика гласит,
Что нам у сложной бы спросить.
Да как ты спросишь, если сказ
Писал народ без выкрутас.
На том у нас и тупичок
А все кто слушал, чок-чок-чок,
И значит, будьмо, по глотку,
И всем, как водится, медку.