Мы прутья любые вязали,
Особенно из чугунов.
Такое топтали кирзами,
Что жаль недостаток говнов.
Смотрели на нас образами
Различные типы голов.
Над ними стоглавые зуды
Летели из всей мошкары,
Аж бились стекло и посуды,
Как берег о дрожки Куры,
Как то, что ещё и не берег
О то, что давно уже Терек.
Давай, на, покуда не поздно,
Резвиться порожках у рек,
Юродивый вроде на козлах,
Похлещет который — не грех.
Уж он-то хлестал. Замечешь,
Острей не бывает порог,
Чем супом когда маручанишь,
И области парный сапог
Тюменской, заведомо плоской,
Летит до вершины братка
Испуганно-днепропетровской,
Чья память о том коротка.
Из них возникают запасы
Хамишь, голенищ, подошвы
И стельки, в которую — вальсом,
Как двигаться хамы должны.
23.12.18
«подоконник, лук-порей…»
подоконник, лук-порей
от эло одна пластинка
канарейка, канарей,
два мастина и мастинка.
одевали редких псов
из жилеток и трусов
канарейки-то нередки
им хватало голосов.
мы не слушали эло
мы гитарами играли
на дворе когда мело
то и нас мело дворами
заметало берега
снега полная нога
ни за что не скажем маме
что лизал снеговика
это наше прямо суши
с харакири под углой
обморозим если уши
протыкаем их иглой
геометрия процесса
это главное, принцесса
но забыть недопустимо
про особенный приём
размножаются мастины
очень весело втроём
нам и тоже бы не грустно
но мастинам веселей
в неизведанное рвутся
из валютных труселей.
снеговик когда долижем
то и мы давай туда
назовём это парижем
там река и красота
над рекою всё такое
вообще оно не лёд
снега вытрусим ногою
сразу тонет, не плывёт.
подоконниками кактус
или фикус, или хрень
неизвестная, но — радость
никакой не лук-порей.
25.12.18
«Мелькает катер моментальный…»
Мелькает катер моментальный,
Историк краткости отменной.
Передвигаешься окраиной,
Из, верно, праздности единой,
Любуюсь сводом, камнем, пеной
Отдельно, а не их картиной,
И взор, на скорости нейтральной,
Послушен вязкости теченья,
Тобой оставленный и, волей
Не их, и не твоей, ничьею,
Он упирается в киоски.
Напоминают Капитолий
Их крыши,
а открытки плоски,
Где путан код обозначений.
На бездыханной виден карте
Тобою дом, оставлен вскоре,
Где пронесётся катер завтра.
Кто выйдет, следующим актом,
В широком головном уборе,
Тебе навстречу, вероятно,
Из павильона или арта,
Соблазном праздности не меньше
Влекомый,
значит, — разминётесь.
И все разрозненные вещи,
Ещё вернее распадаясь,
Теряя запахи и плотность,
Чтоб ничего здесь не осталось,
Не сообщаться будут резче,
Нас исключать, перетекая
Из этих форм в другие вовсе,
Где не тебя уже,
а крайней
Твоей ненадобности тину,
Несёт течение
и осень.
И блеет дикая скотина.
И катер носится горами.
22.07.17
«Ори оваций костоправу…»
Ори оваций костоправу,
Из всех вывёртывайся ног,
На то телесная приправа —
Беги из вертела, сынок.
Иль нас углями не смущали?
Иль тесной кровушкой печали
Мариновали не тебя?
Не возражал ли грубиян
Похрустом нашими хрящами
На порося в соседнем чане?
Однако бог с ним, с поросём,
Куда нам праздник назначали,
Оттуда мы и наползлём.
Подайте девочками шали,
Неси бургундского, гарсон.
Вот под хрящами стеарина
Плывёт живот, как субмарина
Из живота, резвя детишек,
Бегут столбами сотни кишек,
Катают жёлчным пузырём,
Когда младенца — мы орём,
Когда бы старца — порыдали,
Но — за рыданий воротами.
Ещё далече наш палач.
Галантный праздник, пунш горяч,
Овец в лаваш пообертали, —
Не субмарина и не хрящ.