ПГТ Крапивное. Том первый

Официанта оболгав.
Он к ней нагрянет, отношений
Для выяснения, в ночи.
Гремит снаружи помещений.
И пьян, естественно. Стучи,
Официант, хоть выбей двери,
Хоть поведи себя, как скот,
Надрезом вен или артерий,
Она заранее смекнёт:
Лихая ложка ди-ай-челем
Пересекла уже границ.
За выясненьем отношений
С такою дамой не гонись.
Ведь я не гнался же и, право,
Ногою выздоровел вмиг,
Пью кальвадос, курю сигару.
Оно тем более, старик,
Что ложка здесь. Увы, у нас
Ещё покуда общий адрес.
Пошлю обратно, извинясь.
Сижу в уборной и не парюсь.
Скатил гантели под кровать,
На порнофильме от стоп-кадра
Мне больше нечего скрывать,
Люблю себя и то, что завтра
Никто не выкатит гантели,
Меня нервировать, обратно.
Я вообще теперь спокоен,
Все эти слаломы, флажки
Не тронут образом никоим
Моих не сердца, ни башки.
Люблю дурацкие стишки.
Пишу спортивные в т. ч.,
Люблю сигару с кальвадосом.
А в той малышке — под вопросом,
Она вернётся ль вообще.
Но и вернётся если — поздно,
Наш стих закончится уже.
Узнать об этом не надейся,
Люблю за кадром всякий вздор.
Про ложку тоже это дельце —
Предположение, узор…
Могла украсть бы полотенце,
Но я известный фантазёр.
И взял столового предмета
На роль техническую эту.
Люблю технические роли,
Из пол-литровой пить негрони
И под стоп-кадр, люблю, частично,
Чтоб вышла ночь из-под контроля,
Точнее, ночь как раз не вышла,
А остальное вышло, кроме.
И вот когда таким серьёзным
Запасом страсти вымыл руки,
То, выключая ноутбуки,
Чтоб не мешали сладким грёзам,
Люблю воззриться в потолок,
Он мне подсказывает выбрать
Из тех, кого он уволок
За свой сомнительный периметр,
Не с полотенцем вроде той,
Но — некий плод воображенья.
Там чей-то волос золотой.
То чей-то смех, то чьё-то пенье.
Вот мишка не олимпиадный,
Но многоплюшевый, объят
Такой девицей аккуратной,
Что даже вряд ли с ними спят.
Их водят в разное кино,
Их на мультфильмы даже водят
И с ними плачут об одном,
Когда сюжетом происходят
Моменты жалобные. Им
Пожалуй, нравится Жобим.
Они не любят ни толпу,
Ни узких платьев. Не уверен,
Чтоб носят пирсинги в пупу.
Где много снега в атмосфере,
Они не прыгают на лыжи.
Скорее лепят снеговик.
Его морковку не оближет
Никто из губок таковых.
За потолком они, итак,
В граничных паспорту летах,
Воображаемые крошки,
Ты засыпаешь понемножке.
Ты улыбаешься. Кому?
Стоят аквариум в углу,
И толстый мальчик, заведенья.
Мне это снится, намекну.
Сидят вдовцы. Едят сардели.
Глядят в портреты мёртвых жён.
Один мелком вооружен,
Он что-то грубое рисует
На весь чудовищный экран.
Сардели съедены. Пустует
Их составлявший килограмм.
Стоят аквариум и мальчик,
Имея повод заблуждаться,
Что опустить не можно пальчик
Туда и рыбку поласкать,
Или русалке бросить мяса.
Шумит насосик. Мёртвый скат.
На бульк уменьшенная масса,
Виной насоса, у водицы
Зеленоватой, перекрёстной.
Напоминаю. Это снится.
Морковь. Стоп-кадр. Мальчик толстый.