Нам, без дудок, сбыться дудки,
Номерка не отплясать.
Далеко суфлёр от будки,
Невозможно загрызать.
Пахнет скверно. Целься метче.
Промах портит аппетит,
Промах — травма человечьим,
Нанесённая в летит.
Уж давно бы, не морочась,
Будь пометче, кто до нас,
Оказали жизни почесть,
Все — при дудках, все — мордаст.
Вот бы славно сдули, если…
Но без если, дуй не дуй,
Сдуло то, куда бы целься,
То зачем не дуя в… а?
3.10.17
«Солонку хлебушком макая…»
Солонку хлебушком макая,
На час задуматься над ней
Идея тоже не плохая,
Поскольку нет других идей.
Знать, молитвы их негромки,
Нет различия судьбе
Между крошками в солонке
На столе и бороде.
4.10.17
«Иду себе готовить ужин…»
Иду себе готовить ужин,
Он будет завтраком к тому же,
Готовить буду на двоих:
Себе и завтрашний двойник.
Он подогреет, если надо,
Там, завтра, тоже есть плита,
Меня там нет, но без доплаты
Никто бы и не уболтал
Перебегать куда не след,
Где от себя же следа нет.
Я за доплату мог бы взвесить.
Хватило, чтоб на вертолёт,
Он за грибами двести десять
Такую скорость разовьёт,
Но из доплат, что предлагали,
Плохой метлы нажить едва ли,
Добавим то, что — не из тёлок
И на метле мне не с руки,
И, как шепнул мне футуролог,
Живут без шарма двойники
(За исключением старшин),
У них там якобы режим,
Зарядка утром, после баня,
Потом массаж, потом кабак.
Когда ходить им за грибами?
И вот сидят не при грибах.
Сказать точнее, не при сборе,
Но это как меняет суть,
Все планы если, априори,
Мешают ножиком блеснуть?
Старшинам проще, но и те
Больны собой по больше части,
В пенициллине и бинте,
При, вроде чучела, начальстве,
Оно в огромном кабинете,
Всё те же мётлы вместо ног,
А на стене, кто не заметил,
Там нарисован городок.
Витрины, окна, попугаи…
Но тополя… где тополя?
Их попугаем распугали
Иль отразили до нуля?
Смотрел внутри стеклопакета,
От тополей и следа нету,
Имеет алиби и птаха,
Она сама дрожит, бедняга.
Ни тополей, ни развлечений
Для старшины, куда уж нам.
Опасность птиц и отражений,
Где нам не выжить, шалунам,
И уж тем более грибочка
Ни подобрать, ни засолить,
Пока от завтра есть отсрочка,
Туда не будем семенить.
У нас тем более бывали
Такие случае с грибами,
Что, перебрав слегка целебных,
Пленили несколько старшин
(Они катались там на зебрах
Четыре метра с небольшим),
Нам показал один из них
(Я приведу сейчас отрывок),
Такого ужаса дневник
Что мы, штанами, каждый вымок.
«Бинта любовь с пенициллином
Не доставляла нам хлопот,
Пока росли они невинно,
Но вышел срок, примерно год,
И, кто не помню, их заметил,
Как раз, по-моему, Колян,
За упражнением в минете,
Хоть были оба без хуя.
Но как-то, суки, наловчились,
И так вошли однажды в раж,
Что бинт обгадился, паршивец,
На полдвора и весь гараж.
Пенициллин себя при этом
Отправил гадиться в астрал,
Был не по-детски под минетом,
Почти сознание терял.
Не помню кто, наверно, Коля
Как раз мастырил в гараже,
Чего не помню там такое,
Но, в общем, нет того уже,
Он припевал себе, мастырил,
И тут бинта вот эта срань
По ходу, так их и раскрыли.
Минетам стоп, но пасаран.
Кентов безхуих откачали,
Прибрали всюду экскремент,
Следим и днями и ночами,
Чтоб рецидива больше нет.
Давно Колян не припевает,
Меня колотит от тревог,
Любовь у них не типовая,
Когда угодно жди подвох.
Они пойдут ещё в атаку,
Куда девать-то юный пыл,
По малолетству на натаху
И я атаками ходил.
Не помню многого, и был ли
Там вообще какой итог,
Но вот мы зебр накупили,
Они огромные, восторг.
На них сбегаем в глубь веков,
Где отыскать когда случится
Своих вчерашних двойников,
То ходим с ними на ушицу,
Затем рыбалим, и червей
Потом копаем. Время длится
У нас немного покривей».