Не обошлось, конечно, без измены.
Понятно год, что был неурожайным.
Наследник болен, это несомненно.
Начальник стражи пил и чрезвычайно
Лупил жену. Она была красивой.
Враг не дремал. Ему благоволили,
Пусть не враги, но, полные коварства,
Владыки двух, что были на равнине
И одного в предгорье государства,
Все выход к морю то есть не имели.
Ходить врага верховный предводитель
Любил войной на всяких долбоёбов,
Кто ни меча до этого не видел,
Ни мелкой пушки. Скажем, хлеборобов,
Детей и баб любил порабощать.
Другое дело, крепость и все эти,
Пускай начальник стражи даже пьёт.
Нюансы были, в общем. И заметив,
Что есть нюансы, враг пошёл в обход,
Но крепость, тупо, круглой оказалась.
Лет пять провал обдумывал стратег,
Покуда сын, подросший, ибо старший,
Не стал желать одну, как раз из тех,
Кто спал, на почве бедности, с папашей.
Тиран отравлен. Сын взошёл на трон.
Тем временем комету ждали все,
Пусть расходились мнения, снесёт ли
Земную ось, но хвост во всей красе
Повыжжет землю, чуть ли не сегодня.
Так выход к морю стал ещё важней.
И вот придумал что один мудак.
Войти в альянс с кометой, но секретно.
И, факт, вошёл. Пусть неизвестно как,
Однако дым стоял на километры,
Кипело море, рыбы повсплывали.
Мораль какая? Крепостью хожу,
Всё подтверждает правильность гипотез.
Мой мозжечок подвергнут куражу,
Что очарован комплексно гипофиз,
Зачем мораль, где всё как на ладони.
8.10.17
«Уеду совсем надолго…»
Уеду совсем надолго.
Куда — не скажу. Гадайте.
Будет мне самоволка,
А не билет по дате.
Срочно и беспощадно,
Не собирая вещи.
Распоряжений — ладно,
Кто бы там чем завещан.
Чтобы не проболтались
Соты и джи-пи-эсы,
Друг мой, один китаец,
Верный слуга прогресса,
Служит как раз где надо,
Тестирует там вещицу,
Еще один из моссада,
Оба клялись поделиться.
В общем, у обстоятельств
Непреодолимой силы
Достигнет когда радиус
Соседнего магазина,
Мотеля, кафе, что ближе,
И, вещи не собирая,
Я удалюсь в парижи,
Венеции, хоть сараево,
Предлагаю считать эту выходку
Приступом милосердия
Та хоть, например, к выводку
И называть бессмертием.
План ещё не отточен в деталях,
Только каркас озвучен.
Всё пока держим в тайне.
Счастья всем. С наилучшим.
8.10.17
«Домашние пальцы и пальцы для улицы…»
Домашние пальцы и пальцы для улицы —
Это две разные пальцы,
Иными удобно сутулиться,
Некоторыми — расслабляться.
Есть ещё пальцы трогать
Череп когда в берете,
На них произрастает специальный
ноготь,
Но это вообще третьи.
Береты я ношу редко,
Поэтому эти третьи как новые.
А сейчас я сижу в домашних, детка,
И в потолок поплёвываю.
Домашние, их ровно двадцать,
Заняты своим делом,
Нижние — шевелятся,
Помышляя о чём-то белом.
Белом и тёплом, и без остатка,
Велением их оправы,
Опознанного как тапка,
Такие у них забавы,
Но зато не зябко.
Верхние — увлечены амплитудой
Вращаемой ими конструкции,
Прилагая к губам, но не путай
С тем, что сижу, покусывая.
Естественно, все эти губы
Тоже не идентичны.
На улице, на дому бы
Познание эмпирично.
Третьи могли б репу
Чесать, чтоб открыть секрета,
Их не корми хлебом.
Но черепом нет берета.
Хотя не такие уж новости.
Ну пальцы, ну губы. Вот блинчик
Зачем подгорел? По совести,
Лучше спросить у нижних.
8.10.17
«Такие штуки перед рестораном…»
Такие штуки перед рестораном
Зовутся штендер. Пишут там мелком
На языке обычно иностранном.
И много слов не влазит целиком.
Тогда их сокращают. За обрубком
Напитка, блюда, прочей ерунды
(Хотя какой?) — числительные, в жутком
От трупных свойств напитка и еды
Стоят в недоумении. Их взоры
Обращены на срезы бывших слов,
С доски сосновой рвутся от позора.
Им штендер: болт! Основа из основ:
Что ваше слово режут если люди,
То слово, да, допустим, стало — труп,
Но ваше дело — цифры! И забудем!
И нате болт вам! Штендер то есть груб.