5.11.17
«Стоп стоп стоп голубоглазка…»
Стоп стоп стоп голубоглазка
Кыш кыш кыш зеленоротка
Ты не сильно водолазка
Где подводная я лодка
Не таращь грудные мышцы
От любови посторонней
Ты на дне не впечатлишься
От чего я там настроил
Чу чу чу бритоногастик
Чао чао ресницоид
Дядя в лёжке не участник
Дядя кустиков не строит
Стой-постой на бережочке
Прыг-попрыг на сине небко
Сядешь в боге как в матрешке
Недолюбка и свирепка
6.11.17
«Как тот факир, что вышел из гастроли…»
Как тот факир, что вышел из гастроли,
Но фокус продолжает совершать,
Обрубок шеи шепчет: на здоровье.
Нет головы. Её снесли в амбар.
Там потрошат.
Над шеей розоватый пар.
Как зазевался будто на перроне,
Карманник, оп и в лапках патруля,
Трепещет, но глядит героем,
Так этот пар устроен.
Но погоди, пройдёт всего три дня,
Уймётся труп безглавый,
Устанет пар метаться, из амбара бабы
Подсвечник вынесут. Он костяной и славный.
И бабы неплохие. Вот хотя бы
Кому здоровье пригодится.
Пусть нет кормильца,
Есть подсвечник, и надо пить, голубка,
За упокой обрубка.
7.11.17
«Ого! Листок как будто сложен вдвое…»
Ого! Листок как будто сложен вдвое
Луны крикливой морды, чей фаянс
Хотел бы воды обметать, но: вольно!
Объявит циркуль свода и на Марс,
Что виден вдруг, как брызнул из лимона
На вялого салата
Почти бы целый щекотливый куст
Похожий повар на солдата
И вкус родной лежит уже без чувств.
Таков наш Марс, поникший безвозвратно
На стебле фиолетовом, сравнимом
Уж час, не менее, с резинкой для волос
На гриве льва, что мчится в парке мнимом
За хромоногою старушкой, и колосс
Язвительный фонтана смочит глину,
Та шлёп, упала, растянулась. Шанс!
Лев, сняв резинку, шевелюрой пышет,
Мостит прибор, не менее, чем час
Начнёт с подвижных башмачков, восходит выше
Но нежен зверь, под видом, что ужасн.
Вгрызается повергнутая в гравий,
Как принято у модниц.
Мы дальше наблюдать не вправе,
От ягодиц исходит непристойность.
А мы в домах сидим, задраив ставни,
Прислушиваясь: что творится в парке?
Но вот же звук: луна, расправив лист,
Он жестяной, похоже, что скрежещет
И все внезапно видимые вещи
Как после выстрела худой артиллерист,
Отпрянув от орудия, калечит
Стоявших сзади, даже генерала.
Конечно, мы не видим, только слышим
Наружный визг и вопль материала,
Там занят хищник делом неприличным,
Вращая тазом на манер штурвала,
Предельно щекотлив пушистой лапой
Под бунт материй побудившей лампой.
7.11.17
«Для отвлечения детей чтоб не мешали…»
Для отвлечения детей чтоб не мешали
В поэзий падать люк
Отцом печальным
Пластмассовый приобретен говнюк
В универмаге
По распродаже и недорого
Вот он лежит завернутый в бумаге
Припрятан в сундуке со вторника
А на дворе-то уж четверг
И уж сундук-то бы открыть пора
Но бедного отца поверг
Другой отец посредством топора
Тому другому невдомёк что он поэзий
Лишил как будто равновесий
С чаши сняв весов
Того кто первый из отцов
И люк таперча
Осиротел похожий на метель
В которой движется умерший
Но нам не разглядеть откель
Говнюк пластмассовый что куплен зря
Томится непосредственно по центру
Оберточной бумаги как царя
Его везли во тьме три километра
Революционеры от дворца
Под видом первого отца
И вот монарх раскинув руки в сундуке
Ждёт что поднимут крышечку ребёнки
Возьмут рукой и понесут в руке
На ослепительные восстановят полки
Благоухать. О каверзный уродец
Те нет спасенья. Ребятня в колодец
Давно слетела по причине злости
Покуда к полкам белым не пущали
Обглоданы ужо их кости
Сколопендрами и клещами.
Однова осталась вдова-жена
Ковыляет по крышицам да упасть не решается
Но она помирать не должна
Назначена жить да печалиться
Надоела ужо она
Жильцам непритязательным обычным
Иные даже алкоголик или добрая швея
Бросаются огрызками по крышам
Антеннами пугают шевеля.