очень важно, что она
хоть и с виду непохоже
но была кусок говна
это выяснилось позже
не у всяких василис
правда сказыванью близ
а уж это-то подавно
мыла чашки, как герой
наслаждала нас исправно
фортепьяновой игрой
пела, споря с соловьями
ковырялася в песке
и с красивыми бровями
повисала на доске
для почёта, между прочим
рядом с дяденькой хорошим
если кто и в отпуске
тех встречала караваем
и жила в говна куске
это тщательно скрывая
но потом я всё же вырос
из гостей подался прочь
вот тогда и проявилась
василисовая порчь
то покажется в окошке
приглядишься — никого,
то целуешь деве мочки
видишь, уши — ого-го
будто целая слониха
а не дева, пусть анжела,
обернёт ушами лихо
и обмазывает джемом,
пусть собою не дурна,
пусть и джем — вишнёвый, жутко…
вот такая, старина
приключаться стала штука
прибрала меня тоска
всё не спится и бубнится
от говна поверх куска
этой самой василисы
набубню каких считалок
а не спится, всё лежу,
устрашён от мыслей тайных
до икот и пердежу
вот такая стала жизнь
безответная, кажись.
20.08.18
«Когда заслышу этот цокот…»
Когда заслышу этот цокот
Таблетку выкушать тайком
И до сих пор губами сохнет
Такой надежды молоко.
Оставьте, боженька, мы сами
Вертитесь отпуском в гробу
Прилежно свет ведёт с концами
Последних всадников табун.
Что не знакомый с трубным гласом, —
Зароюсь в смертное, проворн
Что вызван бисом некто в красном, —
Какие мелочи, сеньор.
Тому — заслуженные кущи
Тому — вертеться, шебурша
Готовит всадников табунщик
Подштопал красного плаща.
21.08.18
«атоллом скруглённым метнул, не зевайте…»
атоллом скруглённым метнул, не зевайте,
подкисшего зарева вмиг провансаль,
мильярд молотков оборвался в десанте,
и в даль раскрывал парашюты свинца
везли окровавленный студень сирены
на пышной тележке приподнятых скал,
чей почерк, артрита жнецом застарелым,
культяхи от молний в черниле таскал
но важен ли… чу! комментатор засады,
зачем тебе важен? попался, — читай,
доспехи волхвицам сдавай толстозадым,
во пепл обезглавься, во стыд обесштань.
25.08.18
«ехал ковшик над кустами…»
ехал ковшик над кустами
шёл под ковшиком босяк
руки нёс парадоксально
удлинённые в кистях
будто вывернута втулка
из желудочка небес
пали хлопья порятунка
и сложилися в столбец
загудел мой вычислитель
нолик выглянул в окно
котелок на нём и свитер
красовалось как могло
25.08.18
«Неотличимые от кречета…»
Неотличимые от кречета,
Но это курицы, закрылки
В кошёлке прыгают матерчатой
На крытом рынке.
Личинки кажутся из яблока,
Чем голоднее, тем короче,
Откалиброваны по запаху
Тем ближе к выходу, чем горче.
Желта значительная изморозь
На холодильном одоробле.
Пять рыбьих рожиц горкой
выбрались,
Их хвост притоплен.
Обман литровыми зарубками
По голубым и скользким крынкам.
Жуют в подвалах грязнорукие
Под крытым рынком
Зефиры с чаем, тёплым чаем
Из кружек грубых и массивных,
Ведут безгубое молчанье
В тяжёлом свете керосинок.
25.08.18
«В ночи, кого я обману…»
В ночи, кого я обману,
Приносит кашу Кенуну.
Её и грудь, и габариты,
От раздражения, шутя ли,
Всегда объятиям открыты,
Но я лишь родинки считаю.
Где шли наверх её лосины,
Напоминало место силы,
Но нас не взять обычной ей,
Кто носит кашу медсестрицей,
И габариты есть — жирней
И даже грудь — на полстраницы,
Пока расписываешь, упс,
Она — на целую, клянусь.