15.10.18
«Теперь никаких оправданий…»
Теперь никаких оправданий,
Блохастыми перьями сизых,
На сброшенном парка кафтане
Старьёвщика памятный список
Окончен, и сбор нашей кожи,
Из запахов в оном, отложен.
Навесов стогривых магнаты,
Глупцы позолоченной влаги,
Набычили пятна и латы:
Не путайтесь! Пейте из фляги!
Подвешен в проёме зловещем
Пивнушки акцент деревенщин.
Теперь никакого фастфуда,
Диковинных игрищ светила.
На небе, клубком пресловутым,
Ни ламп, ни анфаса, ни тыла.
Здесь, верно, пирушка экземы
В объятьях лагуны и Сены,
Чьи кости, под свист
неприличный,
Поспешно собрались и вышли.
16.10.18
«От глицерина как же сладко!»
От глицерина как же сладко!
И как смягчается бельё!
Восходит, — высушено, ах ты! —
В пергамент, сывороть, гольё.
О, баснословные танниды!
И дуб, и ель, и эвкалипт,
Прощайте, нет отныне вида,
Что не дублён.
И нас дубнит!
А ну-ка, встал! И засиял-ка!
Эгей, в косынках и матросках,
Энергетическая свалка
Людей беспомощных и плоских!
Эгей! Ослепнуть или сбыться?
Бежать ли к зареву гурьбой?
Решайте, гении, тупицы,
Весь генофонд наперебой!
Над вами бешеная пена
Шифона, бархата, кримплена,
Тафты и чудо-аксамита.
Над вами реет ацетан,
И как величественна свита
Из разноцветныя сутан.
Из белоснейжешего габа
Плотней, чем снеговая баба,
А то и, может быть, белей,
Парад вышагивает рей.
Прочь кардинала, ротозеи!
Грядёт же, алый! Черни, прочь!
И следом, следом — бумазея!
Чуть был бы Бог — евона дочь,
Евона плоть, кровинка, семя.
А ну-ка, встать! И все за мной!
Здесь бумазея, бумазея,
Чуть дали б бесу позывной,
Здесь избесился бы пред чёрствым
Нарядом дщери озорной
Переплетённому, с начёсом,
Изнаночною стороной.
16.10.18
«наверно, тут нужна ремарка…»
наверно, тут нужна ремарка:
я недалече от сан-марка,
от некой ереси, положим,
далече… что — одно и то же,
далёк от всяких маскарет,
от предпосылок пьяный бред
нести, и трезвый, кстати,
любой из них невыносим,
табак же имется… кусайте
же локти бледные, засим…
вот покусаете вы их,
а тут и я явлюсь пред вами,
во табаках своих велик,
вы лишь бы выпить мне давали…
хотя,
наивное дитя.
о чём я брежу? несть из лавки
не суждено ль мне вискарей,
на ваши крыши, для поправки
здоровий, речи и кровей?
ай, не томите, в аквавите
не больно погреб-то горазд,
уж вы тем более парите,
посредством всяческих террас,
откуда знать про погреба?
итак, лежит моя тропа
к нелепой лавке на углу
(здесь рифма просится: оглу,
что за «оглу»? а это часть
от оглушили), вот я — шасть,
пересекаю то есть площадь,
оркестры всякие музык,
весьма презрев, то голубь хочет,
а то индус наперерез
бежать, цветами, опереньем,
меня смущая… но иду,
осуществляю вялым зреньем
туристов, башню, ду-ду-ду…
что это, бля, за странный звук,
про ду-ду-ду ты спросишь вдруг…
а я готовился… отвечу…
оно — дудит, а ты — окстись,
есть очень правильные вещи,
им и дудится — заебись…
ты если рад бы подудеть,
как эти вещи, всем на зависть,
то мы не космосами ведь
летим… и не дуди покамест.
а где уж в космосы взлетим,
там воздух — сильно недудим.
там, кстати, воздуха и нет, —
всё войлок, дверь и шпингалет