20.02.19
«как тот подосиновик против опят…»
как тот подосиновик против опят,
как та сторублевками полная пачка,
откуда мне помнить, но все говорят,
и как им не верить, что был я милашка.
мне есть где на фото чуть меньше шести,
по ним непонятно, но там только — перед,
что мог выход на две и на три почти,
где все говорят, то им как не поверить.
а фото — как фото… глаза — ну, глаза,
неплохо придумано с чёлкой, согласен.
но там только — перед. возможно, что — за,
к примеру, затылок не очень прекрасен,
однако, не верить, где все, как один,
твердят чуть ли нимбы что были и крылья,
нельзя, буду верить, что морем ходил,
и что расступалось, как те говорили.
тут, кстати, осечка. когда б, расступясь,
то значит — не морем, а — дном, что — неплохо,
но всё сухопутный изведанный пласт,
а нынче по морю могу (пусть не долго)
и, к слову, на три могу выйти… окей,
не так чтоб — руки, и не чтоб — турнике,
но лучше хожу, чем балетный инструктор,
и мне говорят про милашка… а кем
ещё было быть? благородному фрукту
нельзя далеко упадать от его
придатков изящных питательным соком.
бледнеет сравнение здесь с турником,
он, кстати, в проёме висел невысоком
и можно носочками даже, схитрив,
сперва опереться, потом оттолкнуться,
потом рос всё дальше и: выход на три,
пускай не руки, но, поверь, что искусство,
и как мне не верить, когда говорю,
дойдя кучеряшкой седеющей дамбы,
по дну, где стояться б как раз алтарю,
и как бы осечка, но спишем на как бы.
20.02.19
«в этих жилах коммунальных…»
в этих жилах коммунальных,
если кровь была — квартира,
то рекорд по смерти — спальник
били мы с тобой, вампиры.
били, били, набивали,
будто мышь какую сыром,
и набили. мы — пред вами
мы — лежим, покойны с миром.
мир лежит, покоен боле,
чем бы мы предполагали
коммунальное, горгонье
били, били, набивали.
кровь была квартирой если,
то по жилам у высотки
в арматурах жадной шерсти,
амазонки и красотки,
мы скакали. дули ветры,
будто включены впервые
амазонки, но не ведьмы,
свита молний, шаровые,
что ни кучер, то — Гермес,
мы куда неслись, скакали,
жилам тем наперерез,
в ослепительном оскале?
где ответ скучней вопроса,
помянём же тесный спальник
не по нашему-то росту
от смертей в одних касаньях,
и туда фонтаном жил,
мы куда не добежим
20.02.19
«все под плечами в бугорках…»
все под плечами в бугорках
на будто плаваешь матрасе
о боже мой уютно как
на государственной террасе
торг целлофановых меню
за вида девственность, на ощупь
где ревность сверху авеню
видна к наивно ждущей площадь
но в обольстительных огнях
там чудо-дерево и мавры
и мудрый запах на углях
мангалы чуть ли не кентавры
от глупых куриц вознося
сюда он тоже долетает
в такой заведомо хрустят
большой фритюр, что хоть бинтами
вяжи, распухнет, распадётся,
вяжи, пока мы не забыли
ещё не сбывшийся фритюр
и площадь в сальсах от кутюр
матрас плывёт, подобен льдине
средь всех бушующих времён
угольник в площадь огранён
грудные девы с голубыми
капусты будто нарубили
такими взрослыми вещами
что столбенеешь в честь осла
а синева как раз — очами
на шаг от та голубизна
они в угольнике, неряхи
твоей террасы, из числа
что государственные, таки
совсем не требует огранки
…но как уютно, кто бы знал…
20.02.19
«Когда валяем дурака…»
Когда валяем дурака
Посредством быстрого стиха,
Не лыком шит мой друг Икар,
Перо легко его бежит
По обжигающим строкам,
Где вот о чём не лыком шит:
От, если бьют в последний гонг,
Груз на душе, пред сном бодрящим,
Греха отпущенного в долг
Иль тяжелей, пока не сплачен?
Бежит строкой его перо,
Как если сделано обратным,
Каким-то образом, где гром,
В изящной степени, раскатом
Пажам предшествует от молний,
Им открывая как бы дверь,
И только мы с тобой не помним,
В какую сторону теперь.