– У тебя времени в обрез, а ты со своей галантностью.
– Это неважно. Это не галантность, это правильно.
Когда добрались до дома Жени, было почти одиннадцать. Поднялись на ее этаж. Женя нервничала в отличие от веселого Лианга. Остановились возле двери.
– Я хочу, чтобы ты отправила мне анализы котят, как только их получишь, – сказал Лианг. – Мне это важно.
– Конечно, – Женя теребила в руках связку ключей, не решаясь позвать Лианга к себе.
Чуть больше часа, чтобы ему вернуться в отель и оформить выезд, забрать вещи. Чуть больше часа. Так мало минут. Ему совсем некогда стоять тут с ней, тем более проходить к ней в комнату. Но не выбросят же они его вещи. Нет, выезд – это не самолет. Быть может, уберут куда-нибудь в кладовку или попросят оплатить какой-нибудь штраф. Поток ее мыслей плохо вплетался в монолог Лианга о будущем фестивале весны. Он с семьей будет дома. Это обязательно. Будут вместе обзванивать родных из других городов, его мама будет готовить блюда, которые они с братом любили в детстве. Папа будет курить на балконе и важно размышлять о мироустройстве. Будут поздравлять соседей. Будут смотреть на фейерверки, праздничный концерт, будут много есть и много говорить. Женя слушала и размышляла, открыть ли для него двери или все-таки нет. Лианг обещал, что расскажет про Женю все-все. Ее окатило холодом.
– Что-то не так? – растерялся он.
– Не надо ничего говорить, – еле сдерживала панику Женя. – Зачем семье говорить. Это как-то… пугает.
– Почему?
– Ну, – она не могла отвечать честно.
Если он собирается рассказать семье, то это как будто делает все настолько серьезным, что Жене захотелось отмотать вечер назад. Лианг выжидающе на нее смотрел.
– Потому что… эээ…
– Я слишком тороплюсь?
– Да.
– Хорошо, что мы выяснили это сейчас.
Женя посмотрела на него непонимающе.
– Я думал позвонить твоим родителям. Поздравить их с русским Рождеством. Приехать не смогу, чтобы лично познакомиться. Но это кажется хорошим поводом.
– Это кажется ужасающей идеей.
– Ты стесняешься своих родителей? – с недоумением спросил он.
– Нет.
– Меня?
– Нет!
– Тогда почему ты говоришь, что я тороплюсь? Мы давно знакомы. У нас сегодня первое свидание, но мы знаем друг друга много. Я знаю твои планы, ты – мои. Мы знаем вкусы друг друга. Слабости и проблемы. Я не понимаю.
– Потому что меня пугают серьезные отношения!
– Предложить тебе несерьезные? – улыбнулся он и навис над ней, прижимая к стенке. – Когда поедешь с котятами на прививку…
Дальше Женя почти не слушала, смотрела на него, как загипнотизированный кролик, вдыхая лесной аромат мужского парфюма и запах горячей кожи.
Он говорил о том, какая она поразительная. Какая красивая и одаренная. Что до сих пор не верится, что девушка может нравиться как друг, при этом вызывать такое яркое восхищение и желание. Она умная, образованная, сексуальная и очень добрая. Он помнит, как Женя трогательно кормила малышей, как беспокоилась за их судьбу. Ему нравится, как она обустроила свою комнату, как она общается с друзьями. Он понимает, что на нее можно положиться, что она честная и добрая. Поэтому он хочет быть с ней. И ей не стоит беспокоиться, что это всего лишь новогоднее приключение.
Договорив, Лианг нагнулся и осторожно ее поцеловал. Она чувствовала, что он сдерживает свою истинную страсть, давая ей больше свободы. Не хочет на нее давить, дает возможность пока просто невинно повстречаться. Никаких рук и попыток напроситься в кровать под предлогом скорого отъезда и нахлынувшей страсти. Странное дело, но именно его деликатность перевесила все тревоги и сомнения. Женя решила рвануть в бездну влечения. Потянула на себя его шарф и сняла шапку. На лоб упали непослушные черные волосы. Женя запустила холодные пальцы за ворот его рубашки. Лианг обнял еще крепче, переходя поцелуями от губ к шее.
Хлопнули двери двумя этажами выше. На площадку вывалилась толпа детей и беспорядочным роем промчалась мимо Жени и Лианга. Кричали что-то про салюты, смеялись и грохнули дверью парадной.
Женя забралась Лиангу под жилетку и исследовала крепкую спину. Лианг снял клипсу и целовал мочку уха. Женя тяжело дышала, едва ощущая почву под ногами. Тело ее смягчилось, а может, преобразилось в жаркое эфемерное облако желания.
За окнами гремели фейерверки. Заорала сигнализация чьей-то машины.
– Вашу мать! – выбежал мужик из квартиры сверху и помчался вниз по лестнице.
Вновь грохнула дверь парадной, голоса детей притихли, сигнализация отключилась. Снова дверь. Дети помчались вверх, щебеча о своем, не обращая внимания на целующихся. Женя с Лиангом тоже ни на кого не обращали внимания. Им было хорошо прижиматься друг к другу. Она гладила его шею, он обнимал ее за талию, забираясь под ткань пиджака.