— Всего одним? — Хаггерти не сводит с меня глаз. Его зрачки становятся еще больше. Что значит «всего одним кусочком»?
— Может быть, два, — говорит Салли.
— Рэйв знает, что ты здесь? — Хаггерти не сводит с меня глаз.
— Он потребовал, чтобы я пришел. Он немного насторожен из-за этой крошки ванили, которая появилась из ниоткуда, и из-за того, что ты никогда не упоминал о ней раньше. Ему также не понравилось то, что ты сказал, когда он заходил ранее.
Что он сказал? Что это значит?
— Я не хотел делиться, поэтому заставил ее молчать. Не хочу делиться ей. Я сказал Рэйву об этом сегодня вечером, а также о том, насколько она особенная для меня.
Каждый мускул в моем теле напрягается. Мое сердце так сильно бьется в груди, что мне хочется выплакать свою боль, чтобы весь мир стал свидетелем.
— Я понимаю это, слышу тебя, но твоя преданность нам превыше всего. Черт, Джо, последние несколько дней твои мысли витали где-то далеко. Может быть, если мы немного подразукрасим твою сучку, ты перестанешь думать только о том, как трахнуть ее каждую минуту каждого дня, и будешь выполнять свою работу как следует; ты совершаешь слишком много ошибок.
Он совершает ошибки из-за меня.
— Отлично. Я поделюсь ею.
Что он сделает? Что Хаггерти делает? Нет! Я не из тех, кого можно раздавать. Я человек. Испуганная девочка. Он только что сказал, что я особенная. Ничего особенного просто так не раздают.
Хаггерти подмигивает, а затем крепко сжимает мою руку, прежде чем отпустить. Это был какой-то код? И если да, то что это значит? О, боже. Что мне делать? Что мне делать?
— Детка, позволь моему другу хорошо провести время. — Его губы нерешительно растягиваются в улыбке.
Он не шутит. У него есть план. Я с трудом сглатываю и пытаюсь запрятать страх, охвативший мой разум, обратно в запертый ящик.
— Женщина… — Хаггерти слезает с меня. — Хочу посмотреть на тебя. Сделай это.
Мне кажется, я сейчас упаду в обморок. Ох, надеюсь, что упаду в обморок, потому что я не смогу изобразить правдоподобие.
— Так-то лучше, — говорит Салли. Я поворачиваю голову в сторону. Он подходит к кровати.
Этого не может быть. Как такое могло случиться со мной?
Салли забирается на матрас. Я сажусь. Я вздрагиваю, когда на его лице появляется широкая улыбка. Закрываю глаза. Делаю глубокий вдох и издаю беззвучный крик.
— Нет! Отойди, — кричит Хаггерти. Я резко открываю глаза. Хаггерти бросается к кровати и толкает Салли с такой силой, что тот пролетает через всю комнату и тяжело приземляется у противоположной стены.
Хмм…
Тело Салли подпрыгивает, как мячик. Он быстро встает на ноги, делает прерывистый вдох, а затем, шипя, бросается ко мне с демонической скоростью. Его пальцы обхватывают мою лодыжку. Его ногти впиваются в мою кожу.
— А-а-а! — закричала я. Я плачу.
— О, блядь, — орет Салли.
Я резко открываю глаза. Хаггерти. Его большая рука сжимается на горле Салли.
— Ты, черт возьми, не тронешь ее. Ты и пальцем ее не тронешь.
— У меня нет выбора. У тебя нет выбора, — голос Салли едва слышен.
— Уходи. Ты просто должен уйти и сказать, что ты сделал это. — Глаза Хаггерти наполняются яростью.
— Не могу. — Лицо Салли становится серым, а вокруг губ появляется синяя полоска.
— Ты сделаешь это.
Ноги Салли подкашиваются. Его руки тянутся к Хаггерти. Он отчаянно царапает его кожу.
— Нет! — в этом слове почти нет смысла.
Они оба падают, исчезая из моего поля зрения.
— Закрой глаза, Миранда, — рявкает Хаггерти. — Прикрой голову. Сделай это сейчас же. — Хаггерти собирается сделать что-то плохое, я просто знаю, что это так. Он назвал меня настоящим именем. Почему он назвал мое настоящее имя?
Я ложусь на живот и натягиваю подушку на затылок, плотно прижимая ее к ушам.
Бах!
Один выстрел.
В комнате становится пугающе тихо.
— Миранда, уходи. Бретт будет за дверью. Иди к нему и не оглядывайся.
— БОЖЕ МОЙ! — я бросаю подушку на пол.
— Беги.
Я не отрываю взгляда от двери. Соскальзываю с кровати и бросаюсь к ней. Она открывается. Бретт хватает меня. Я не оглядываюсь назад и не смотрю вниз.
Хаггерти только что застрелил человека.
Ради меня.
Глава десятая
Чем дольше Хаггерти не было, тем больше Бретт, прихрамывая, расхаживал взад-вперед по гостиной.
Хаггерти ушел один с серым ковром, перекинутым через плечо. Я знаю, что было в этом ковре — Салли. Я не дура. И тот факт, что Бретт поначалу целую вечность провел в спальне, где мы находились, с ведрами, полотенцами и щетками для уборки… Я знаю, что он там убирал. Смерть.