Вот вам и приватность.
Лэйн знает о визите Сторм, и после того, как он включил музыку на максимальную громкость, какую только могли обеспечить динамики телевизора, он обошел комнату за комнатой в поисках, по его словам, «жучков».
Никаких жучков не было, как я и говорила ему, что их не будет.
Расслабься, чувак. Сторм безобидна.
Он выключает музыку. Топает в столовую. Его жесткий взгляд все такой же пугающий, когда он смотрит в мою сторону.
— И еще кое-что. — Он ходит взад-вперед, прямо перед нашей свадебной фотографией. — Что, если бы она причинила тебе боль? Что, если бы я пришел домой и обнаружил тебя лежащей в луже собственной крови?
— Ты слишком драматизируешь.
Жесткий взгляд Лейна снова пронзает мои зрачки:
— Ты ее не знаешь. Ты ничего о ней не знаешь.
— Она же и мухи не обидит. — Мое сердце бешено колотится, ладони становятся влажными. Он так зол, и у него есть на то веская причина, но я не могу позволить ему узнать об этом. Я решила впустить Сторм, и теперь мне нужно придерживаться своего решения. Ущерб уже нанесен. Я не могу повернуть время вспять.
— Ты не можешь быть уверена, что она бы этого не сделала.
— У меня есть внутреннее чутье, понимаешь? — Я прочищаю горло. Расправляю плечи. Выгляжу уверенно.
— Ты убиваешь меня. Убиваешь меня. Ты впустила ее в наш дом. Оставила ее без присмотра…
— Я не оставляла ее без присмотра. — Чёрт, не оставляла?
— Да, оставила.
— Когда? — Она сидела на кухне, и мы разговаривали…
— Когда ты пошла в туалет, — говорит Лейн, прерывая мои размышления.
— И что, мне нужно было терпеть?
— Будешь делать это, когда оказываешься настолько тупа, что впускаешь кого-то в наш дом. Теперь она знает, как все устроено и какой у нас уровень безопасности. Кто-нибудь может уничтожить нас посреди ночи.
— Ты смотрел слишком много сериалов о полицейских. — Я подавляю внезапный страх. Она знает, как все устроено и как мы обеспечиваем безопасность. Возможно, я больше никогда не засну.
— Нет. Не смотрел. Я настоящий полицейский. — Он машет рукой перед собой. Его челюсть напрягается. На лбу у него выступает вена. — Я видел, как подобное дерьмо происходило. Боже мой, тебя не переубедишь.
— Ретт, — кричу я. — Я знаю, что делаю. — Я понижаю тон. — Сторм пытается завести ребенка со своим мужем, и мы тоже… Мы обе связаны. Я поддерживаю наше прикрытие, чтобы мы соответствовали действительности. — Я надеюсь превратить эту ситуацию хотя бы в нечто позитивное.
— Ты правда сказал ей, что мы хотим ребенка? — он хмурится.
— Да, сказала, что мы этим занимаемся.
— И она купилась на это?
— Конечно, купилась.
— Что именно ты ей сказала? — Лэйн опускает руки по швам и перестает переминаться с ноги на ногу.
— Что мы ходим к врачу-репродуктологу, потому что у нас возникли некоторые проблемы.
— Ты говорила достаточно по-медицински?
— Да. Говорю тебе, она полностью купилась на то, что я несла.
Следует долгая пауза, а затем холодный взгляд Лэйна смягчается.
— Ты сказала ей в чем именно проблема?
— Не так уж точно. Просто сказала, что мы уже некоторое время безуспешно пытаемся, поэтому нам нужна помощь.
— И она купилась на это?
— Я же сказала, что купилась. — Пожалуйста, успокойся, пожалуйста.
— Ты чего-то не договариваешь. Я знаю это. Тебя слишком легко понять.
Он такой проницательный. Кажется, он не знает о соседе, который, слава Богу, занимается спортом днем.
— Ты ведешь себя нелепо. Поверь мне, наша дружба со Сторм сработает. — Я делаю паузу. — Послушай. Я не сбежала. Я не просила разрешения воспользоваться ее телефоном или сделать какой-либо телефонный звонок, чтобы выбраться отсюда. Теперь я понимаю, насколько серьезна эта ситуация.
— Понимаешь. Правда? Потому что ты только что нарушила все ебанные правила. Почему ты не сделала так, как я тебе сказал?
Я обхватываю голову руками. Закрываю глаза.
— Думаешь, это так легко? Сидеть здесь целый день без дела. — Я поднимаю голову и свирепо смотрю на Лейна. — Не с кем даже поговорить… Мне было скучно.
— Тебе было скучно. — Он идет налево, потом направо, потом снова налево.
— Послушай, я знаю, что единственный способ вернуться домой — это поймать Рэйва и его парней и посадить их в тюрьму. — Я вздыхаю. — Всю мою семью вырвали из их жизни. У нас с тобой отняли все, что мы любим. Я понимаю, насколько все это важно. Неужели ты не понимаешь? — Я сажусь на кухонный стул. Откидываюсь на спинку и потираю переносицу. — Я знаю, что делаю. Ты должен доверять мне.