— И что? — с недоумением спросил Тео.
— И все, — спокойно ответил Пифагор.
— Что мы будем делать? — Тео начал так нервничать, что у него непроизвольно дергался правый глаз.
— А у нас нет особого выбора, Тео. Закон один для всех. И принцип тоже — один для всех: закону помогать, а с беззаконьем воевать. Помнишь? Я ничего не могу сделать, мой дорогой ученик. Мы обязаны соблюдать закон. И ты пойдешь на встречу с Поликратом, если мы не найдем другого выхода. Будем надеяться на мудрость Высших Сил.
— Учитель, я многому у вас научился. Вы меня убедили во многом таком, во что бы я раньше ни за что не поверил. Но сейчас как я могу себя заставить полагаться на Высшие Силы, когда на кону стоит моя жизнь?
— Ну, значит, ты научился еще не всему, и этому тебе тоже еще предстоит научиться, — спокойно и со свойственной ему добродушной улыбкой сказал Пифагор. — Давай еще раз вспомним известного писателя твоего времени: «Все всегда заканчивается хорошо. Если что-то закончилось плохо — это еще не конец».
— Легко сказать! — усмехнулся Тео. Больше говорить о высоком он сегодня был уже не способен.
— Делай, что должно, и будь что будет, — спокойно сказал Пифагор. В голосе Учителя Тео не нашел тревоги или страха. И это давало осторожную и робкую надежду.
Солнце уже начало клонилось к закату и, наверное, скоро сядет за старыми горами и холмами Самоса. Пифагор позвал Тео и сказал, что им пора идти. Тео хотел спросить Учителя, куда он собрался на ночь глядя, тем более, еще час, и солнце сядет, а еще два, и вообще говорить уже больше будет нельзя, но Учитель выглядел очень решительным, и Тео не стал докучать ему лишними и ненужными вопросами и требовать объяснения. Они подошли к выходу из пещеры, и Тео увидел знакомую плотную дымку. «Понятно. Значит, путешествие будет неблизким», — подумал он и шагнул к выходу вслед за Учителем.
Глава 33
Как, вы еще не догадались? Мы вас обманули!
— Давай играть, как будто я голодная гиена, а ты — кость.
Эли открыла дверь своим ключом и вошла в квартиру Алкея. Благо, сегодня была суббота, и она могла навестить Алкея прямо с утра. Он уже пару дней не отвечал на звонки, хотя раньше сам звонил каждый день. В клинике Алкею назначили реабилитацию для восстановления памяти, и вот уже больше двух месяцев он получал приличное денежное пособие, и при этом ему не нужно было появляться на работе.
Эли прошла по коридору в гостиную и аж вскрикнула от удивления. По полу были разбросаны разнообразные бутылки из-под алкоголя, на журнальном столике валялось женское нижнее белье, а на диване в помятой одежде, безобразно валялся сам Алкей в крайне отвратительном виде. При этом возле самого дивана на полу находилось бывшее содержимое желудка Алкея, или его гостей, или их вместе. Вонь в комнате была невыносимая.
Эли, быстрым шагом, прошла к двери на балкон и распахнула ее полностью, чтобы хоть немного проветрить квартиру. Откровенно говоря, увиденное произвело на нее шоковое впечатление. Как быстро тихий и робкий юноша превратился в мерзкое и похабное подобие человека! Аккуратно ступая, чтобы случайно не вступить в содержимое глубин его души, Эли подошла к Алкею и попыталась его разбудить. Но в ответ слышала только неразборчивое мычание и видела мерзкие пошлые жесты руками. Было понятно, что сейчас абонент явно находится вне доступа к его сознанию, и дальше тут делать было нечего — любые попытки серьезного разговора просто бесполезны. На большом листе бумаги, чтобы отовсюду его было сразу видно, Эли написала записку с просьбой ей срочно позвонить, как только он сможет, и оставила на журнальном столике, поверх женского белья. Тихо закрылась входная дверь, и в квартире снова остался только мерный храп тучного и безобразного человека.
Солнце уже садилось за соседними домами. Длинный и солнечный летний день прощался с жителями Афин, и славный Гелиос готовился парковать свою могучую колесницу, чтобы набраться сил перед завтрашним походом по небесному своду. Алкей продрал глаза и встал с дивана, вступив левой ногой в мерзкую лужу с тем, что еще совсем недавно было частью его самого. Он увидел на столике записку от Эли, быстро прочитал ее, потом смял и выбросил в открытую дверь балкона. Голова жутко разрывалась изнутри, как будто ее напихали целым ворохом иголок. Он пошел в душ, включил холодную воду и не торопясь искупался. Холодная вода сделала свое дело, в глазах прояснилось. Он даже решил, что стоит поесть. С трудом и не сразу нашел свой телефон и набрал номер Эли. На другом конце послышался ответ: